Господи боже мой, наконец-то! Как она ждала этой минуты!
Сколько раз бывая в Красноярске, она бродила по улицам, вглядываясь в лица прохожих, надеясь случайно встретиться с «капитаном». Она почему-то не верила, что «капитан» мог погибнуть. Он же такой опытный, настырный, ловкий. Нет, он не погиб. В газетах все чаще писали про «холодную войну», про атомную бомбу, а «капитан» молчал. Почему он молчал? Гавря! Милый Гавря!
И вот встреча со старушонкой! К ней явились долгожданные «крести козыри»!
– Как ты сказала, бабушка?
Секунду приглядывались друг к другу.
– Крести козыри. Ответь свое.
Рука Головешихи, ослабнув, сползла по косяку двери.
– На крестовую даму кинь, – тихо ответила.
– Есть кто в доме?
– Никого.
– Дочь дома?
– Она сейчас в тайге.
– А вербовщик-то где?
– Уехал.
– Насовсем?"
"– А что ему тут делать? И без него все мужики, которые попроворнее, ушли яа прииск, на рудник и в леспромхоз.
– Хи-хи-хи, – сморщилась старушонка. – В колхозе-то, наверное, мало мужиков осталось?
И, не дожидаясь ответа:
– Одна, значит.
Чайной, слышала, заведуешь? Ну я пройду в избу. Закрой сени на задвижку. И никого не впускай. Баньку бы истопить. Прогреться бы с дороги.
– Истоплю, бабушка, – И голос-то у Головешихи переменился. Лился, что масляный ручеек. Куда девались заносчивые нотки.
– Ишь ты! А гнать хотела.
Старушонка переступила порог степенно, с достоинством. По тому, как важно она поворачивалась, какими движениями сбросила с плеч рваную хламиду и сняла через голову такое же рваное платье, под которым была надета теплая вязаная кофта, видно было, что старуха из бывалых.
Головешиха развесила нищенские доспехи доверенной «капитана» на просушку и пригласила гостью в горницу.
– Ишь ты какая, Авдотья Елизаровна! – Старушонка уселась на диван. – Я-то думала, что встречу «крестовую даму» моих годов. А ты – красавица, да еще с норовом. Наверное, от мужиков отбоя нет?
Головешиха хихикнула:
– Не те годы, бабушка.
– Видать! Вербовщик-то без ума уехал от тебя? Слышала: судить его будут… за растрату денег.
Пропил, будто.
Головешиха, краснея, вытаращила глаза. Вот так старушонка!
– Кто говорил про вербовщика-то?
– От ветра наслышалась, милая. Ловко ты его общипала! Ветер шепнул, будто десять тысяч просадил он в Белой Елани. Дорогая ты, Авдотья Елизаровна. За такую хватку сам «капитан» похвалил бы.
Моложавая хозяйка сладко вздохнула. Сам «капитан» ее не осуждает!..
– Он где, «капитан»?
– При своем месте.
– В городе?
– Не все знать надо, милая.
