– Рассоха – расщелина в хребте, наподобие лога. Но рассоха сквозная, где обыкновенно собираются горные воды, стекающие в пади, к подножиям хребтов. Как, например, нельзя назвать бахилы сапогами или чирки – тапочками, так и рассоху логом, увалом, обрывом.
У майора подобрело лицо:
– Однако вы хорошо знаете свою родину, Боровиков! А скажите, какая же разница между бреднями и бахилами?
– Бахилы – водонепроницаемая самодельная кожаная обувь с мягким или высоким полутвердым задником, с широким и низким каблуком.
Подошва – либо лосевая, прошивная, либо из кожи «полувал», на деревянных шпильках, со швом между шпильками. Голенища бахил без поднаряда – высокие, мягкие, с ремешками под коленями и у сгиба ступни. Бродни – без каблуков и задников, с голенищами, как у бахил. Шьются и те и другие на два размера больше ноги, чтобы можно было подобуть три-четыре портянки или собачий чулок с портянкой.
Демид старался говорить спокойно, но руки у него тряслись, и левая щека нервно подергивалась.
– Обычно в бахилах охотник идет в тайгу в мартовские морозы, когда нельзя идти в пимах, тем более в твердом и неудобном сапоге. Бахилы и бродни – обувь легкая, удобная и сохраняющая тепло. Надеть легко, а идти – ног под собой не чуешь, как говорят охотники. В дополнение к бахилам – шаровары с болтающейся мотней чуть не по колено. В таких шароварах не подопреешь. Я пробовал охотиться в обыкновенных брюках, без мотни, – не выдержал.
– Понятно! – Майор улыбнулся. – Так вот почему у некоторых мужиков в таежных деревнях мотня штанов болтается, как мешок.
Я думал – не умеют шить домашние портнихи.
– Наоборот, штаны с мотней и настоящие бахилы не всякий сошьет.
Майор достал из ящика письменного стола толстую тетрадь в коленкоровом переплете и что-то записал в нее, посмеиваясь себе под нос.
– Записываю местные речения, поговорки, присказки, побаски и редкие слова. Сибирь – амбар под семьюдесятью замками. Лес, горы, теснины, увалы, рассохи вот и тайга! А в тайге – дырка в небо.
Я, например, человек степной, с Дону. Люблю простор, ширину, чистоту полей… А здесь, в тайге, как в преисподней. И люди тут, скажу, темные, будто в шубах на свет народились. Кого ни копни – замок с секретом. Не так ли я говорю?
– Люди везде разные бывают. И хорошие, и плохие. Хорошим – тайга мать родная. Плохим – лютая мачеха…
– Вот-вот, Боровиков. Как это говорят: каждый кулик свое болото хвалит? Я – степи. Вы – тайгу.
