Чи ты забул мое имя?
– Ты не убежишь от меня?
– О, матерь божья! Кабы все так бегали, як я, мабуть, гарно було бы жити на свити, га?
И, помолчав, сообщила:
– Я ще нарожаю тебе сынков и дочек. Чуешь?
Багряный серп ущербного месяца медленно поднимался над тайгою.
ЗАВЯЗЬ ПЯТНАДЦАТАЯ
I
Теснина между гор полнилась молоком устоявшегося тумана. Ветер шел над сопками. Валки туч, медленно переваливаясь, клубясь, вереницей ползли на север. А на востоке, над горами, в проеме черной тучи, кумачовым рядном пылала зарница утра.
Коровы со свисающими подгрудками шли под гору, на водопой, в туман. Лобастый комолый бык, пригнув голову, копытил мокрую землю. Но вот поднялось солнце. Сперва оно прильнуло к вершинам деревьев, посеребрило их купы с золотой кое-где уцелевшей листвой, потом спустилось в междугорье к деревне и затопило ярким светом кривую улицу, дома, стадо коров, возвращающихся с водопоя. А упрямый комолый бык все еще стоял на том же месте, на пригорке, и так же копытил мокрую землю.
Медленно поднимался туман.
Солнце лизнуло вершины гор, высветлило небо. Первый луч его упал в теснину между гор. Коровы лениво побрели к ферме.
– Краснуха! Милка, да ты куда, шальная! Я тебя!
– Марс! Марс! Вот еще окаянный! Не бык, а трактор!
– И пра, трактор.
– Устинья Степановна, давай скажем председателю, чтоб перевел Марса в тракторную бригаду, а?
Устинья Степановна хмурит брови и почему-то часто-часто мигает белесыми ресницами. Девчонки смеются над племенным производителем Марсом.
Бык-то никудышный!
А упрямый комолый Марс стоит невдалеке от фермы, у горы, и все так же копытит землю. Когда прошла на ферму последняя корова. Марс, задрав голову, посмотрел на Устинью Степановну и довольно недружелюбно, а затем угрожающе заревел.
– На место, Марс! Слышь, что ли! – кричит одна из девушек, звонкоголосая, с льняными волосами, выбившимися из-под теплого платка.
На правленческом рысаке Юпитере подъехал Павел Лалетин. Сутулясь в седле, играя ременною плеткою, он спросил у бригадира Шумкова, справится ли он один с фермой.
– Меня опять на уборочную? – догадалась Устинья Степановна. Вот так уж повелось в Белой Елани! В сорок пятом году ее поставили на комбайн Зыряна штурвальной, и теперь как уборочная – снимают с фермы, хотя здесь так много работы. – Да что вы, в самом деле, смеетесь, что ли?
– Без особых разговоров, Устинья Степановна. Есть решение правления – выполнять надо!
– Я обжалую решение.
