Онлайн-библиотека книг
— Батюшка, мы хотели бы найти у вас приют на ночь. Люди промёрзли, изголодались, многие больны, всем нужен отдых, — сказал Палий, опережая десятки вопросов, посыпавшихся со всех сторон.
— Вижу, вижу, мил человек. И хотя в селе уцелела лишь треть людей из тех, что жили здесь ещё десять лет назад, мы сможем приютить этих несчастных, — ответил священник и сразу же приказал прихожанам принять на ночёвку по семье прибывших.
Впервые за много недель измученные путники почувствовали уют обжитых хат и тепло добрых сердец.
"— М-м-м, Панове, жию, как кот на масленицу, — заявил Спыхальский, уминая горячие пампушки и запивая их холодной ряженкой, когда Арсен с Палием и священником зашли в хату, где приняли пана Мартына вместе с семьёй Иваника. — Эх, будь моя воля, пожил бы я тутай до весны, Панове, так не знал бы горя!
— О, это мысль, знаешь-понимаешь! — подхватил Иваник. — Слышь, Зинка? Останемся? А то куда нам ехать — в Дубовой Балке все спалили нехристи, не осталось ни кола ни двора… Я видел, тут есть пустующие хаты.
Арсен переглянулся с Палием. У него тоже промелькнула мысль, что было бы неплохо устроить здесь своих. Ведь ему придётся ехать дальше, в Запорожье. А потом — на розыски Златки и Стёхи…
Палий, понимающе кивнув, шепнул:
— Я и сам думал уже…
За столом у священника он повёл речь о положении беглецов. Рассказав отцу Ивану о бегстве из Немирова, о страшном опустошении, которое они видели повсюду на своём пути, о том, что им, нескольким десяткам казаков, нужно будет ещё ехать с важными вестями в Киев и Запорожье, Палий попросил:
— Панотче, устройте наших людей! В Новосёлках многие хаты стоят в запустении.
— Вот соберём завтра сходку, и как община решит… — ответил священник.
На следующий день все село собралось у церкви, отец Иван с паперти рассказал о желании и просьбе прибывших поселиться в их селе.
— Прихожане, нелегко нам после тяжкого лихолетья живётся ныне… Но все же имеется у нас крыша над головой, имеется что поесть и попить… А взгляните на этих вот обездоленных, какая беда у них! Так неужели не пригреем их у себя, дорогие мои миряне?
— А как же, почему не пригреем? Пусть остаются! Жить есть где! — раздались голоса.
