Чёрный всадник

Дед Оноприй со своими санями оказался в голове обоза. Он с трудом брёл вместе с другими мужчинами непротоптанной целиной, щёлкал кнутом над серыми волами. Женщины сидели на санях, а Яцько шёл чуть сзади, исподлобья поглядывая то на всадников, которые конвоировали хуторян, то на чернеющее редколесье, где — он хорошо помнил — начинаются глубокие овраги.

Когда обоз приблизился к лесу, парнишка внезапно рванулся в сторону и во весь дух, как заяц, помчался прочь.

— Стой! Куда ты? Убьют башибузуки! — крикнул дед Оноприй.

Яцько лишь махнул рукой и ещё быстрее понёсся сквозь тёмные заросли кустарников.

— Стой! Стой! — послышался далеко позади голос Многогрешного.

Несколько всадников развернулись и поскакали за беглецом. Одиноко просвистела стрела. Но Яцько уже шмыгнул в лес и запетлял между кустами боярышника, ореха, безлистной бузины… Всадники спешились и погнались за ним.

Обоз остановился. Не все знали, что случилось впереди, потому поднялся крик.

Этот крик ещё больше подстегнул Яцько, он вихрем вырвался из леса, перебежал полянку и очутился над обрывистым склоном заснеженного яра. Парнишке местность была хорошо знакома. Частенько бегал он сюда осенью с хуторскими сорвиголовами лакомиться горьковато-кислой, промёрзшей на первом морозце калиной, и сейчас, слыша за спиной вопли, топот ног, без раздумий ринулся с кручи вниз и почти по отвесной стене покатился в белую бездну глубокого оврага.

Преследователи добежали до обрыва и остановились. Это были молодые, кривоногие от бесконечной езды на лошадях буджакские парни. Когда они глянули вниз, на их широких, скуластых, обветренно-бронзовых лицах появился ужас. Там, в глубине, взбивая за собой белую пыль из тонко просеянного ветерком снега, катился тёмный клубок.

— Шайтан! — прошептал кто-то из них. — Только шайтан может решиться на такое!

5

Выпавшие за последние дни снега были настолько глубоки, что низкорослые татарские лошади ныряли в сугробах, как в холодных волнах. Они быстро выбивались из сил и, взмокшие, останавливались, с жадностью хватая горячими губами сыпучий снег.

Юрий Хмельницкий приходил в ярость от того, что все складывалось не так, как хотелось.