Глеб Витальевич увидел, что Наташа бежит к машине, держа в руках нераскрытый зонтик, хотя дождь так и хлещет. Счастье мое! Он выскочил ей навстречу, под дождь, принял ее в свои объятия, поцеловал.
– Ты вся мокрая…
– И ты… – пьяным смехом залилась Наташа. – Ну и что? Не растаем же!
– Факт, не растаем! – Он прижал ее к себе так крепко, что она едва не задохнулась.
– Глеб!
– Наташка моя! Ох, ты же простудишься! Садись скорее!
Она скользнула на переднее сиденье и пристегнулась ремнем. Он тоже сел в машину.
– Поехали!
– Куда? Хотя мне все равно, если честно…
– Господи, Наташка!
Эту сцену в окно наблюдали Анна Альбертовна и Сергей Данилович.
– Нюта, что это?
– Сам не видишь?
– Но кто этот человек?
– Кузьмин. Хозяин канала.
– Это любовь?
– Что я об этом знаю? Он примчался сюда за ней… И она буквально спятила… А раньше, говорит, даже не подозревала…
– И куда он ее повез?
– Куда не знаю, а вот зачем – понятно без слов.
– Ох, грехи наши тяжкие.
– Знаешь, я никогда ее такой не видела. Уж как она была влюблена в Артура, вроде бы с ума сходила, но где там…
– Но тогда она была девочкой, а сейчас это взрослая женщина и страсть ее накрыла по-взрослому.
Как, говоришь, его зовут?
– Глеб Витальевич Кузьмин.
– Не знаешь, он женат?
– Женат. Двое детей, правда, дети уже большие. Ох, Сереженька, что-то мне страшно… Я ее спросила, когда вернется, она сказала, что понятия не имеет…
Глеб Витальевич проснулся с ощущением такого невероятного, такого молодого счастья, что сам себе не поверил.
Неужели? Да, вот она, рядом, спит и глаз невозможно от нее оторвать. В моей жизни такого еще не было… И не будет уже, я теперь не смогу без нее жить, я отравился… Я ехал сюда, думал, что и как говорить, что выдумать, чтобы завлечь ее, а она… просто побежала мне навстречу и все, и ничего говорить не надо. Зачем какие-то дурацкие слова, если и так все ясно? И это не благодарность за карьеру, не какие-то виды на меня, нет, это как минимум страсть, а может, и… любовь? Или этого не может быть? А почему, собственно? Я же вот люблю ее… И что с этим делать? Ну, прежде всего, надо быть чрезвычайно осторожными, нам обоим.
Не дай бог кто-то что-то заподозрит. Такое может подняться… Начать надо с того, что я разведусь. Пока только я. Будет, конечно, шум, но с нею он не должен быть связан. Столько лет прожить с Людой… Но любви ведь и не было… Я создал ей прекрасную комфортную жизнь и не собираюсь ничего ее лишать. Дом, который она так любит, останется ей.
