– Знаешь, я… У меня много есть еще что сказать по этому поводу…
– Так скажи!
– О, не все сразу! Я буду делать это постепенно. Вот при следующей встрече скажу еще кое-что… А ты? Ты за что меня любишь?
– Это иррационально! – рассмеялся он. – Я сразу в тебя влюбился, но полюбил в тот момент, когда ты побежала мне навстречу!
В самолете Глеб Витальевич закрыл глаза. До Москвы два часа полета и это последние два часа, в которые можно ничего и никого не опасаясь думать о Наташе. Боже мой, еще несколько дней назад она была чужая, недоступная, да, я уже любил ее, но почти не рассчитывал на ответное чувство.
А сейчас… Сейчас на всем свете нет существа ближе и роднее. А я ведь не просто люблю ее, я ее уважаю, она умница, образованная, с чудесным чувством юмора, и вообще, прекрасный человек. Я неплохо разбираюсь в людях и она – та женщина, которая мне действительно нужна. Сегодня же поеду к Людмиле и скажу ей все… Нет, все я ей ни за что не скажу. Но она и сама понимает, что наш брак себя исчерпал. Мы уже два года не спим вместе, а мы ведь еще не старые.
Вполне возможно, что у нее есть любовник… Ну и на здоровье! Ленька весь в своей музыке…
Он сам не заметил, как уснул и проснулся уже когда самолет приземлился.
Он взял такси и позвонил своему заместителю.
– Митя, как дела?
– Да все более или менее. Как съездили?
– Нормально. Я нужен сегодня?
– Да. Тут проблемы со шведскими партнерами.
– Хорошо. Еду!
Он сразу погрузился в дела. Тут было уже не до любовных томлений.
И вдруг позвонила жена.
Она старалась не звонить ему в рабочее время без весомых причин, знала, что он этого терпеть не может.
– Глеб, случилось нечто ужасное!
У него упало сердце.
– Что, Люда? Что?
– Умер Викентий Борисович!
– Ох ты господи!
Викентий Борисович был любимым педагогом сына в ЦМШ.
– Леня просто в истерике. Говорит, что это конец его музыкальной карьеры… Короче, Глеб, приезжай, поговори с ним.
– Люда, скажи ему, что он поедет в Джульярдскую школу. Я это устрою! Я не дам пропасть его таланту!
– Глеб, но как?
– Не волнуйся, я все устрою! И я сегодня приеду непременно! А сейчас прости, я занят.
– Да-да, только приезжай!"
"О господи, сама судьба за меня! Теперь Леньке прямая дорога в Джульярдскую школу, и Люда, разумеется, поедет с ним, тут и двух мнений быть не может. И я пока не стану говорить о разводе. Я отвезу их в Нью-Йорк, сниму там квартиру, все устрою. А через месяца два, когда они обживутся, скажу Люде, что развожусь… думаю, ей только легче будет.
