– Папа, а эта женщина…
– Какая женщина?
– Мама Аськи…
– Что с ней?
– Ничего. Просто приятная и очень привлекательная…
Волна идиотской ревности захлестнула Кузьмина.
– Да она тебе в матери годится.
– Дааа? – как-то тонко усмехнулся Юра. – Пап, ты чего это покраснел? Слушай, а это не из-за нее, случайно, все эти семейные передряги у нас, а?
– Не говори ерунды, – пробормотал Глеб Витальевич, отвернувшись от сына.
– Ага, теперь многое становится понятным. Пап, ты не парься, я все равно живу отдельно, Ленька вообще телок, ему лишь бы клавиши под руками были… Она вполне клевая.
Совершенно не похожа на мать и ее подружек. Знаешь, я иногда думал, глядя на вас с матерью… Что вас могло свести и как вы вместе живете…
– Между прочим, твоя мать очень красивая женщина…
– И только-то?
– В молодости это очень важно. Сам, что ли, не понимаешь?
– Просто мне такой тип женщин противопоказан.
– Она такой не была. Она была вполне нормальной девчонкой, которая вышла замуж за вполне бедного парня. А вот когда я раскрутился, пошли деньги, да еще и окружение соответствующее…
– Папа, в вашем окружении все-таки не одни глупые гламурные стервы были.
Вот, к примеру, жена Валентина Сергеича… Или Маша Темникова… Да их не так уж мало. Просто, видимо, мадам Кузьмина неверно выбирает курс…
И вдруг до Глеба Витальевича дошло – а ведь Юрка уже давно не называет мать мамой, уже несколько лет зовет ее как бы в шутку «мадам Кузьмина»… Он совсем не любит мать? Но почему? Мне всегда казалось, что Людмила хорошая мать.
Черт знает что, я со своей работой все проворонил, чудо еще, что парни такие выросли…
– Юра, а вот скажи мне, коль скоро уж у нас пошел откровенный разговор. Ты… совсем мать не любишь?
– С добрым утром, папочка! – засмеялся Юрка. – Только проснулся? Да, папа, не люблю. Причем уже давно, лет с одиннадцати…
– Но почему? Мне казалось…
– Понимаю, тебе даже перекреститься некогда было. Говорят же, когда кажется, креститься надо.
– Боже мой… И все-таки, почему?
– Это сложно, папа.
Понимаешь, я… Ты редко появлялся дома, но даже в эти редкие часы, а иногда минуты, я знал и чувствовал, что ты меня любишь, что я тебе все-таки нужен, и с тобой мне всегда было тепло, а с мадам Кузьминой…
– Юр, ты несправедлив! Возможно, она…
– Папа, ты меня спросил. А я ответил. Ответил совершенно честно и откровенно.
– Ты ревновал ее к Леньке?
– Нет. Нисколько. Я Леньку люблю. И тебя люблю. А ее – нет!"
"– А ты вот сказал, что это лет с одиннадцати.
