Черта с два !

Когда не было даже хлеба, я рыдала, забившись в угол, и костила себя на чем свет стоит за то, что я бесхарактерная, бесхребетная растяпа. А вдруг характер у меня все-таки есть? Может, он просто какой-нибудь незаметный, то есть все вокруг его не видят и думают, что его и вовсе нет, а он сидит себе тихонечко и особо не высовывается.

""Ты б сама себя послушала, - подковырнул меня внутренний голос. - И вызвала бы ""неотложку"". С головой у тебя явные нелады"".

- А зачем тебе эти фотографии? - спросил Денис. Я не сразу его услышала, и вопрос он повторил дважды.

- Я ж тебе объясняла: мне кажется, Андрея убили из-за этой пленки. Он заплатил за нее большие деньги. Если я права, на фотографиях должно быть что-то очень важное. Вдруг это поможет нам найти выход из создавшейся ситуации?

Денис посмотрел на меня с уважением.

- Думаешь, ты сумеешь разобраться?

- Думаю, - нагло соврала я. Упасть в грязь лицом перед одиннадцатилетним мальчишкой ужасно не хотелось. - По крайней мере, необходимо понять, почему милиционеры вдруг заделались убийцами и к кому следует обратиться, чтобы прекратить все это.

""Программа минимум, - хохотнул внутренний голос. - А программа максимум - навести порядок в стране"".

- Да пошел ты! - разозлилась я.

- Это ты мне? - удивился Денис.

- Извини. У меня такое бывает - сама с собой разговариваю.

- А... - Денис задумался, время от времени поглядывая на меня. - У пацана знакомого отец тоже художник, так он рассказывал: чертей батяня гоняет и все болтает с кем-то. Вовка говорит, все художники чокнутые, а если еще и талантливые - спасу нет, полные шизики.

Я фыркнула, покачала головой и ответила:

- Не переживай, я, наверное, не очень талантливая, чертей не гоняю, и вообще...

- Да я без обиды, просто к слову, - сообщил Денис, продолжая ко мне приглядываться, словно хотел убедиться, что я сказала правду и особых отклонений от нормы у меня не наблюдается. Я посмотрела на часы.

- Пора.

- Я с тобой...

- Нет, сиди в машине.

Через пять минут в моих руках была увесистая пачка фотографий, точнее, двадцать четыре штуки.

Фотографии я решила сделать в двух экземплярах, рассчитывая на то, что дубли могут пригодиться. Я вернулась в машину, пленку аккуратно смотала и, убрав в футляр, спрятала в сумке. Место не самое надежное, позднее я надеялась подобрать для нее тайник. Потом стала тщательно рассматривать фотографии. На них абсолютно не было ничего такого, за что человек в твердом рассудке мог бы убить другого человека.