Чертова баба

Моложе и лучше.

Я и сейчас еще ничего, вру только во благо.

— Давайте, пожалуйста, без этих банальностей в духе Маккиавели: «во благо», «ради высоких целей»… Вранье есть вранье.

— Ну, спасибо, капитан, что объяснили. А то я тут как-то запуталась последнее время без «нравственных ориентиров».

— Только не надо ехидства этого вашего, пожалуйста! — вздохнул капитан.

— Продолжайте излагать суть.

* * *Дня через три старый знакомый капитан Дубовиков вернул Анне пакетик с кусочком древесины от Алисиного паркета:

— Забирай свою улику.

— И что?

— Светлова, это клюква.

— В каком смысле?

— В натуральном. Ягода такая. И сок у нее красный, понимаешь?

— Кажется, да…

— Вот и хорошо, что понимаешь! Клюква, Аня, клюква…

— А что насчет лезвия ножа, которым было перерезано горло Селиверстова?

— Ну… Эксперты утверждают, что характер разреза вовсе не свидетельствует о том, что это был армейский нож. Скорее всего, кинжал. Узкий обоюдоострый клинок с ромбовидным сечением.

— Вот как?

— Ага… Возможно, старинный. Возможно, немецкой работы.

— В прошлом веке?

— Да, например, их изготавливали в Курляндии.

* * *«Что же получается? — рассуждала Светлова. — Получается, писательница Мария Погребижская соврала, когда сказала, что журналист торопился к Федуеву?»

Зачем? Зачем ей врать?

Снова что-то из серии «Я вас, девушка, накажу»? Жестоко пошутила над незадачливым детективом?

Но ведь откуда-то она знала про Федуева?

Стоп… Следует прокрутить весь тот разговор с Погребижской в Дубровнике от начала до Конца.

Итак, факт своей встречи с журналистом Погребижская тогда уже не отрицала. Более не отрицала.

А Максим Селиверстов действительно мог в разговоре с писательницей, как это бывает, когда диктофон уже выключен, — за чашкой чая — рассказать немного о себе. О том, например, что получил интересное новое задание в редакции. И мог действительно назвать Погребижской эту фамилию — Федуев.

Правда, теперь, по итогам Аниного путешествия в Федуевку, выходило, что ни о какой якобы назначенной встрече с Федуевым Селиверстов сказать ей не мог.

"Но если быть точной, то Погребижская этого и не утверждала. Она сказала только Светловой: «Он торопился!» Вовсе не утверждая, что торопился журналист именно к Федуеву. Это уже Светлова сама так решила.

Правда также и то, что остается еще не закрытой до конца версия убийства Максима Селиверстова, связанная с Федуевкой.