Чертова баба

Анна вспомнила слова Малякина: «Года два Машу уже вообще не видел!»

Вспомнила и издателя из «Туманности Андромеды»: «Да я уже года два вижу только ее секретаря».

Вот, кажется, и ответ на вопрос: «Когда?» Значит, два года…

Интересно было бы получить и ответ на вопрос: «Что?» Что такого натворила Погребижская, ставшая жертвой шантажа?

Без всякой надежды на успех Светлова, наверное, в сотый раз набрала номер телефона золовки Елизаветы Львовны.

Светлова чувствовала, что эта Елизавета Львовна нужна ей просто как воздух.

Это была, очевидно, последняя возможность понять хоть что-то в замкнутой, непроницаемой и, можно сказать, таинственной жизни великой детской писательницы Марии Погребижской.

И вдруг — о чудо! — трубку сняли.

Недаром все-таки говорят, что настоящее терпение всегда вознаграждается.

Немолодой, болезненный женский голос прошелестел в трубку: «Алло…»

У Светловой создалось ощущение, что эта женщина так плохо себя чувствует, что даже не пытается понять, о чем с ней говорят. А ведь Светлова такую хорошую для нее «легенду» придумала! Мол, она студентка, пишет работу о жизни и творчестве детской писательницы Марии Погребижской.

— Нет, миленькая, я ничего не знаю, — только и твердил престарелый голос в трубке. — Кто-кто? О каком творчестве? Я и не понимаю, о чем вы говорите, девушка. Где я была так долго? Да лежала в больнице, миленькая, сейчас вот только после операции — еду в санаторий. Нет-нет… Встретиться с вами — да куда мне?! Это мне не по силам. А я давно уже вашу Марию Иннокентьевну не вижу.

Сколько лет? Да я ведь не считаю: не один год — это точно. Два? Ну, может, и два уже прошло года-то. Простите, миленькая, я очень плохо себя чувствую. Эти нынешние доктора ничего не умеют. Вот был бы жив Яков Ильич, уж он бы мне помог…

— А что случилось с Яковом Ильичом? — живо заинтересовалась Светлова.

— О, это было большое несчастье для всех нас…

— А что такое все-таки?

— Доктора сбила машина.

— Доктора?

— Ну, я же говорю: нашего доктора Милованова сбила машина… Милованова Якова Ильича.

Он всех, и меня, и Погребижских, всех пользовал…

— И Марию Иннокентьевну?

— Да, всех. Вот и опишите в своей работе студенческой.

Тема болезней, излечения и докторов была, очевидно, единственной, способной заинтересовать Анину собеседницу. Этот момент следовало Цинично использовать.

— А когда это случилось с доктором Миловановым? Вы не помните, когда это случилось? — поинтересовалась мгновенно сориентировавшаяся Светлова.