Почему-то кажется, что, если не признаюсь себе, то и, вроде как, все по-прежнему, и ничего не происходит…
Мир - где-то там, далеко…
И только отголоски его проникают в наше замкнутое пространство на двоих…
— Акварельную бумагу! Я просила акварельную бумагу! — ворчу я на Юрика, когда он навещает с покупками и привозит не то, что я просила.
Юра в ответ тянет губы в невероятно знакомой ленивой усмешке, я смаргиваю и отворачиваюсь…
Чертовы Кирсановы…
Манкие, как инкубы.
Приходится рисовать на бумаге для черчения.
Хорошо, хотя бы карандаш есть, и у меня к концу десятого дня образовывается папка с рисунками.
Хит сезона – идеальное мужское тело. Кирилл позировать мне отказывается, и я накидываю его по памяти с большим тщанием и трепетом в сердце. Так же собираю небольшие намалёвки. Пребывание в таком красивом, немного сказочном месте пополняет тайные запасы моего вдохновения.
Дом на берегу стоит под сенью высоких сосен, но так удачно построен, что в окно спальни попадает раннее солнце.
И если не закрыть занавеску, то можно проснуться от яркого слепящего света, который будит настойчивее будильника. Я под одеяло пытаюсь спрятаться, но дверь скрипит предательски, и холодные руки ловят мои щиколотки.
Вскрикикаю от контраста, одеяло обрасываю и сажусь, чтобы посмотреть на мужчину своей мечты.
— Поймал! — торжественно объявяет Кирилл, продолжая держать мои ноги. — Вставай, малышка, я в жестокой борьбе с Юркой отвоевал нам пакетик маршмэллоу! Ты пробовала маршмэллоу, поджаренное на костре?
— Нет, сей изыск миновал моё меню, — улыбаюсь я, убирая пряди волос за уши.
У меня от постоянной улыбки уже щёки болят, но смотрю на Кирилла и взгляд не могу оторвать. Опять.
И кажется, что он тоже влюблён, глаза голубые светятся, как небо ясное, и хотя небо-то у нас северное и холодное, но оно тоже умеет завораживать.
Мой ледяной демон, мой северный зверь. Я с ума сойду от него. Сошла уже, сошла…
— Тогда вставай, сладенькое тебе с утра, — он подмигивает и на время исчезает под одеялом.
Ощущаю, как целует мои щиколотки, как мягкими касаниями поднимается к коленям…
И… Тормозит! Тормозит , практически, на границе кайфа!
Блин, оставил все же меня без сладкого!
Нет, там он меня не поцеловал, а я уже приготовилась. Ведь его пальцы так нежно ласкают бёдра...
Разочарованно постанываю, а Кирилл приподнимается, показательно облизываясь.
— Прости, я в одежде, — гадко сообщает он.
