Бегу, блять! Ощущаю, как в груди все напрягается, вот-вот лопнет! И бок, сука, отдаваться начинает! Все время он меня теперь подводит!
Забегаю в нишу лаунжа и вижу картину маслом - маленькая, фигуристая брюнеточка с пухлыми губками и сверкающими обидой глазками и напротив мужичок, в гневе и с красным пятном на роже.
Они переводят взгляды на меня, брюнетка радостно распахивает манящий ротик, а мужик удивленно поднимает брови, невольно скользя взглядом по моей фигуре и, наверняка, заценивая нашу разницу в весовых.
— Давай, я тебе покажу чего-нибудь, мужик? — холодно предлагаю я, кивком отправляя брюнеточку туда, где ей самое место, себе за спину.
— Твоя, что ли? — мужик решает не бодаться, и, в принципе, совершенно прав, инстинкт самосохранения работает, но, видно не до конца, раз позволяет себе приставать к чужой женщине.
— Моя.
— Ну прости, ошибка вышла… — он пытается уйти, но я торможу его:
— Извиниться забыл.
Мужик скалится, явно не желая падать еще ниже в глазах дамы, хотя, куда уж ниже, но я едва заметно повожу плечами, потираю кулак о ладонь…
—Простите, неправильно вас понял, — тут же торопливо извиняется мужик.
—Ничего, бывает, — нежно и мстительно сладко поет из-за моей спины чертовка брюнеточка, — в следующий раз будьте осмотрительней… А то так может здоровье пострадать. Совсем.
Мужик ничего не отвечает и торопливо скрывается из виду.
Я поворачиваюсь к спасенной брюнеточке. Смотрю в темные, довольно блестящие глазки.
— И почему ты позволяешь незнакомым мужчинам разглядывать, что у тебя под пальто?
— Я не позволяла! — сверкает она глазками, — он сам! Не спрашивал разрешения! Я просто нагнулась чулок подтянуть, и…
Сразу представляю эту картину и понимающе качаю головой. Ну да, мужика даже можно немного оправдать… Немного.
— И какого это хера ты одна ходишь по злачным местам в День Всех Влюбленных?
— Я… — она отступает, облизывает губки. Ух… Красиво. Влажные они такие, поблескивают… Манят.
— Я… Просто… Я…
— К тебе кто угодно пристать может… А ты? Что ты сделаешь?
— Закричу? — неуверенно спрашивает она, пальчики тонкие теребят ворот пальто, под которым, по словам мужика, только белье. Интересно, какого цвета?
— Да? — делаю шаг, впечатывая ее в стену грудью, брюнеточка взволнованно выдыхает, темные глазки влажно блестят. Сладкая жертва. — Ну тогда кричи.
— Что? — она настроена еще поболтать, но я не даю ей этой возможности.
