Ох… Какой все же пошляк! И юмор его солдафонский… И вообще… грубости, гадости только от него! Горло членом…
Невольно ерзаю, потому что все внутри напрягается очень даже сладко, прямо в противовес моему настроению, замечаю это несоответствие и еще больше злюсь, на себя в первую очередь.
Ну и на Кирилла заодно.
А затем замираю, потому что неожиданно прихожу к интересным умозаключениям.
Когда я захлёбывалась рыданиями, выглядя нелепо и жалко, Кирилл меня совсем по-другому воспринимал, как существо, которому нужна помощь.
Обнял, попытался утешить, голос у него такой стал… Что я сразу и утешилась.
А как только стала сопротивляться, отвечать, язвить, опять появился Кирилл-мудак.
Ну, что ж, солдафонщина, я тебя раскусила.
Ты со мной, как курица с яйцом, бегать будешь. Ты у ног моих ковром расстелешься. Я не буду грубостью отвечать, забуду сарказм и едкость изведу из себя, и ты, зараза белобрысая! Ты влюбишься в меня! Потому что уже неровно дышал, я же ощущала, не просто так все было! Понимал, что что-то не то происходит, и боялся сам себя.
Так и есть!
Ладно, не умею я в людях разбираться, зато в чувствах - вполне себе неплохо.
Смотрит внимательно, заботливо, умилительно даже, словно на тщательно оберегаемую подопечную. Прижимает к себе крепко, но не больно, нежно очень. А в губы чмокать кто заставлял? Порыв! Любовный порыв, который он не проконтролировал! Говорит гадости, а ведет-то себя по-другому!
Понравилась я ему, мастерски прячется, но до конца не удается это сделать.
И зрачки в свете ярком - крупные, словно в эйфории, и сердце стучит сильно и неровно, явно не от нагрузки.
Я расслабляюсь полностью. Руки перестают обвивать его шею. Повисаю безвольной куклой, и голова запрокидывается назад.
— Марта! — встревоженно трясет меня Кирилл, ускоряясь. Испугался, гад?
Здесь главное - не улыбнуться.
Глава 20
Глава 20
Игра игрой, но от удара по лицу я распахиваю ресницы.
С трудом сдерживаюсь, чтобы не наорать на него опять. Не ударить в ответ, как сто процентов сделала бы раньше.
Уберегает то, что голос действительно пропал, не получится орать-то.
Да и шипеть толку нет… Солдафоны и дебилы понимают исключительно командный голос.
Лицо от пощёчины жжет, я еще шире раскрываю глаза, и смотрю на Кирилла невинно и испуганно.
Типа, ах, какая я несчастная феечка… Его же это вставляет? Ну вот и пусть… Вставится.
Он и без того себя очень даже нежно ведет.
На землю не уложил, например.
