– Раздвинь ноги и нагнись.
– Красноречиво, – поддразнила я, сделав над собой усилие, чтобы голос не звучал хрипло и неловко.
Он проигнорировал меня. Я обернулась и увидела, как Уолкер опускается на колени. Прежде чем я успела что-либо сказать, он мазнул языком по половым губам. Он лизал и посасывал их, а затем вставил в меня два пальца.
Прижавшись лицом к моей вульве, Уолкер продолжил трахать меня языком везде.
– Ах, – вскрикнула я, когда его язык скользнул выше и покружился вокруг ануса.
Я дернулась от незнакомых ощущений, и Уолкер в ответ шлепнул меня.
– Не двигайся, черт возьми, – грубо сказал он и продолжил трахать меня языком, щетиной царапая нежную кожу.
Я подалась назад и прогнулась в пояснице, активно подмахивая бедрами, чтобы получить больше трения. Уолкер вставил в меня еще один палец, и я с криком кончила. По ногам потекла влага, а язык Уолкера скользнул к моему клитору. Мои колени подогнулись, тело затрясло, а он стонал прямо в мои половые губы и продолжал использовать свои пальцы и рот, чтобы довести меня до очередного оргазма.
Каким-то образом он был сильнее предыдущего, я сжалась вокруг его пальцев и почувствовала, как по щеке катится слеза.
Я сделала вдох, когда Уолкер выскользнул из меня и буквально через секунду протолкнулся внутрь своим толстым членом. Почувствовав, как что-то твердое уперлось в стенки влагалища, я всхлипнула. Он ощущался иначе, не так, как раньше… казался несколько больше… хотя это было невозможно. Его ладонь схватила меня за горло, и он потянул меня назад, прижав спиной к своей груди.
"
"– Эта прекрасная вагина вся принадлежит мне, не так ли, детка? – прошептал он и толкнулся внутрь. Свободной рукой Уолкер взял мою и поднес к половым губам, начиная использовать мои собственные пальцы для игры с клитором. – Вот так, милая. Моя хорошая девочка.
Я сжала его член внутри, и он застонал, будто это было самое эротичное, что он когда-либо испытывал.
– Кому-то нравится быть хорошей девочкой, – пробормотал он, его рука на мгновение сдавила мое горло, а большой палец коснулся пульсирующей венки на шее.
– Только твоя, – прошептала я. Слова вырвались только потому, что голову кружило от удовольствия, как от алкоголя.
Или, по крайней мере, так я бы объяснила их, если бы он когда-нибудь заговорил об этом.
Я могла признаться себе, по крайней мере, что мне нравится быть «хорошей девочкой» Уолкера, даже если быть ей для остальных я ненавидела.
– Да, – простонал он. – Только моя.
