Она, возможно, не сбежит после инцидента с наручниками… но, кажется, мы все еще не на том уровне, на котором люди не убегают, увидев… Я поправил член и застонал, потому что он чертовски сильно болел.
Я сгреб телефон с тумбочки, чтобы пожаловаться ответственным за это все людям."
"Я: Мой член ужасно болит.
Ари: Я видел фильм, который начинался точно так же..
Король Линк: …
Ари: Что? Не понравилась моя «Я видел фильм, который начинался точно так же» шутка?
Я: В этом нет никакого смысла в нашей ситуации.
Ари: Справедливо. Я поищу еще идеи.
Король Линк: Как насчет того, чтобы вместо «поиска идей» поклясться никогда не шутить так снова?
Ари: Как ты смеешь. Я стараюсь совершенствовать свое мастерство, а ты мне не даешь, как какой-то пессимист. Никто не любит пессимистов, Золотой мальчик. НИКТО!
Я: На самом деле, я на 100% согласен с Линкольном в этом вопросе.
Я: Мы можем вернуться к моему члену?
Я: То есть, не в прямом смысле, но…
Король Линк: Я уже говорил об этом раньше – я не хочу знать ничего о твоем члене, Дисней.
Ари: Вы меня извините, конечно, но я это сделаю.
Король Линк: Не делай этого.
Я: Пожалуйста, не делай этого.
Ари: Я видел фильм, который начинался точно так же!
Король Линк: …
Оливия отвлекла меня от глупостей, которые писали парни, выйдя из ванной в полотенце, которое было обернуто вокруг ее чертовски идеального тела.
– Я должна подготовиться к вечеринке, – сказала она. Румянец на щеках, вероятно, появился из-за того, что она заметила, как я раздеваю ее глазами.
– Ты можешь сделать что-нибудь с этим? – выдавила Оливия, начав активно жестикулировать.
– Что? – уточнил я и, нахмурившись, опустил взгляд на свою грудь. Оу, да, у меня стоял, но этого и следовало ожидать – все-таки рядом была Оливия.
– Надень рубашку. А потом, может, сходи и съешь пончик или что-нибудь такое, чтобы мы, простые смертные, смогли почувствовать себя лучше, – проворчала она, будто не была сама воплощением совершенства.
Но я обязательно расскажу Коулу об этой фразе.
Выкуси, рок-звезда. Хоккеисты – крутые.
Тут до меня дошло, что я не увижу ее во второй половине дня. Я нахмурился, желая, чтобы наручники все-таки не были сняты, и мы лежали бы, прикованные друг к другу в постели прямо сейчас.
Я хотел, чтобы так было всю жизнь.
Может, не часть с наручниками, но вот та часть с каждой секундой, проведенной вместе, мне точно нравилась.
– Я приму душ, а то выгляжу ужасно, – объяснила она, собирая одежду.
