На груди сияла бисерная вышивка, которая ловила каждый луч света и ослепляла меня – казалось, она могла посоревноваться в яркости со звездами.
Или, может быть, меня так сильно накрыло.
Как только мама удостоверилась, что я выгляжу хорошо, она вывела меня из гримерки. Мы сели в гольф-кар, и меня повезли к выходу, ведущему на сцену.
– Только посмей меня опозорить, – буркнула Джолетт, когда я вылезала из автомобиля."
"Обычно я вздрагивала от ее слов. Но сейчас не было ничего, что могло бы задеть мои чувства, ничего, что могло бы заставить меня чувствовать что-либо, кроме этого.
Я ухмыльнулась ей, и мама усмехнулась.
– Мы дали ей слишком много? – пробормотала она, обращаясь к Марко. Он тут же впился в меня жадным взглядом.
– Она в порядке, – ответил он, протягивая мне гитару. Я напевала себе что-то под нос, а пальцы едва касались струн.
Время пришло.
Я прошла по темному туннелю и вышла на ярко освещенную арену, – тут же раздался оглушительный рев толпы. Я двигалась по сцене, аплодисменты и крики волнами пытались накрыть меня, но разбивались о скалы моего кайфа, который служил моей защитой от тревожности и панических атак.
Они бы захлестнули меня с головой, стоило бы мне услышать истинную мощь фанатской поддержки.
Я вышла на середину сцены, где прожектор осветил меня своим ярким сиянием. Я наклонилась к микрофону с уверенной отрепетированной улыбкой, которую мне удалось натренировать за бесконечно долгое время, проведенное на сцене.
– Я Оливия, – объявила я, и мой голос перекрыл восторженные возгласы толпы.
– И добро пожаловать на мое шоу.
После этого вступления я запела первую песню. Слова легко лились из моих губ, голос плыл над ареной, заполняя собой каждый уголок. Толпа, зачарованная магией момента, подпевала, – голоса фанатов смешивались с моим в единой мелодии, которую я обожала и ненавидела одновременно.
Минуты превращались в часы, а я не прекращала им петь. А они – петь мне.
И на мгновение я почувствовала себя счастливой.
* * *После шоу я вернулась в гримерку и уставилась на себя, совершенно не узнавая девушку в зеркале.
Мои когда-то темно-рыжие волосы были обесцвечены до безвкусного, неестественного оттенка блонда, кончики были ломкими и иссушенными от постоянной укладки и окраски. Они были совершенно не похожи на мои здоровые и яркие детские локоны. Глаза, карие с золотой радужкой, как у бабушки, сейчас были тусклыми. Обведенные мягким косметическим карандашом, они с грустью смотрели на мир.
