– Коме? Что это значит, доктор?
– Это значит, что его мозг получил такую травму, что отключился.
– И сколько это продлится? – Единственный опыт Катерин с комой был ее собственный, в сериале. Она лежала в больнице с забинтованной головой, в полном макияже, с ярко-красными ногтями. Кома длилась примерно неделю.
– Трудно сказать, – объяснил он. – В каждом случае по-разному, но все зависит от ближайших суток. Если Томми придет в сознание за этот период, тогда у него есть шансы.
– На что шансы? – Страх раздирал ее.
– Шансы выжить.
– А как вы их оцениваете сейчас, доктор? – тихо спросила Бренда, у которой слезы ручьями текли по щекам.
– Фифти-фифти. Все зависит от ближайших суток. Но вы должны пойти и взглянуть на него, Китти. Самое лучшее, что вы можете для него сделать, это сидеть и говорить с ним.
Абсолютно белую, находящуюся в шоке Китти провели в реанимационную палату, и она не смогла сдержаться, чтобы не вскрикнуть. Со всех сторон к Томми тянулись трубочки, кругом стояли капельницы.
Голову ему выбрили, а закрытые глаза опухли и почернели. Ноги в бинтах приподняты.
– Оба колена разбиты, к сожалению, – пояснил доктор Линдсли. – Они били его по ногам бейсбольной битой.
– Ублюдки! – По щекам Бренды продолжали катиться слезы.
Но Катерин не могла плакать, она не отводила сухих глаз от переломанного тела своего сына.
– О Господи! О Господи, Томми, что же они с тобой сделали?
Все ночь Катерин сидела рядом с сыном, держала его за руку и говорила с ним, умоляя услышать ее молитвы.
Она не ела, не спала, не сменила даже костюма, в котором снималась. Пресса прослышала новости, и репортеры собрались у больницы, требуя разрешить им сфотографировать ее у постели Томми. Кингсли и Раквел, пресс-агенты ее и студии, приехали, чтобы разобраться с прессой, но они не смогли дозвониться до Джонни. Никто также не смог связаться с Жан-Клодом, уехавшим в Неваду, чтобы осмотреть площадку под новую гостиницу. Он рассчитывал пробыть там всего два дня, так что не оставил номера телефона, а новости он никогда не слушал, поэтому никак не мог узнать о случившемся.
На следующее утро Катерин сказала Бренде, что ей показалось, будто ресницы Томми вздрогнули.
– Ты права, Китти, точно, смотри, его веки подрагивают, вот еще раз. Взгляни.
Женщины не отрывали от Томми глаз, надеясь увидеть, как веки снова вздрогнут, но остаток дня он пролежал в каменной неподвижности.
Ближе к вечеру его пришел осмотреть доктор Линдсли и покачал головой.
