Ее настолько поразила эта мгновенная перемена, что она позволила ему забрать камеру и достать оттуда пленку. Галантно поклонившись, он вернул ей фотоаппарат.
– Пожалуйста, пойми, Бренда, я делаю это ради Китти. Я забочусь об интересах моей жены и не хочу, чтобы она потеряла деньги, которые может получить за эти эксклюзивные фотографии только из-за того, что где-то появятся любительские снимки. Comprenez?[33]
– Разумеется, Жан-Клод, я comprend. Я могу идти? Он улыбнулся.
– Конечно, дорогая. Но запомни, Бренда, больше никаких фотографий.
– Слушаюсь, сэр. – Бренда отошла, бормоча про себя: – Этот парень меняется чаще, чем трехдолларовая потаскуха меняет одежку.
Гости сидели за двадцатью столами по десять человек за каждым. Столы были накрыты серебристой парчой, а сверху кружевом. В центре каждого стола стояли серебряные вазы с лилиями, кремовыми розами и длинными страусовыми перьями, переплетенными с жимолостью. Бледные восковые света бросали трепещущий свет, отражаясь в сверкающем серебре приборов.
Хорошее настроение вернулось к Катерин; она отбросила мрачные мысли и принялась очаровывать Гейба Хеллера и Луи Люпино, сидевших по обе стороны от нее. Ее усилия немедленно принесли дивиденды: к ярости Элеонор Норман и восторгу Катерин, Гейб произнес крайне хвалебную речь о ней после ужина.
Когда начались танцы, Катерин и Жан-Клод вышли на площадку в одиночестве. Он наклонил голову и прошептал:
– Ты сегодня выглядишь изумительно, дорогая женушка.
– Спасибо, дорогой.
– Только подумай, насколько изумительнее ты станешь выглядеть с замечательным новым бюстом.
– Что-что, а испортить вечер ты умеешь. – Катерин отодвинулась, но он прижал ее ближе и засмеялся.
– Я всего лишь шучу, cherie, ты что, шуток не понимаешь?
– Мне эта шутка смешной не показалась.
Он снова испортил ей настроение, пузырек радости в ее душе лопнул, оставив после себя пустоту и предупреждающий голос, который она предпочитала не слышать.
– Китти, Китти, cherie, – засмеялся Жан-Клод, снова сплошное очарование.
– Не сердись, женушка. Где твое знаменитое чувство юмора?
– В зимней спячке, полагаю.
– Я не то хотел сказать. – Его дыхание грело ей ухо. – Ты такая красивая и у тебя belle poitrine.[34] Попозже я докажу тебе, как мне все это нравится.
– Какая чудесная пара, – вздохнула Кэролин, обращаясь к Стивену.
– Она – да, – сказал он. – Она настолько чудесна, что самое время мне пригласить ее потанцевать, разумеется, после тебя, Кэролин.
