Ярко-красное толстое кашемировое платье макси с длинными, отороченными мехом рукавами и высоким воротом и тяжелая красная шерстяная накидка с капюшоном, отороченным черным каракулем. К костюму прилагалась каракулевая шляпа, красные сапоги до колена, красные кожаные перчатки с крагами и каракулевая муфта.
– Муфта? – подняла брови Катерин. – Мне казалось, они остались в прошлом веке.
– Они возвращаются! – торжественно заявил Максимилиан. – И кто иной, как не Джорджия Скеффингтон, должен одобрить их возвращение?
– Все такое… тяжелое.
– Катерин взяла костюм из рук Бекки. – Господи, да он весит тонну!
– Corazon, это только на сегодня. Для остальной части эпизода я приготовил тебе маленькие воздушные туалеты из шифона.
– Замечательно, – пробормотала Катерин. – На съемочной площадке с кондиционером я буду в шифоне, а в сорокаградусную жару я в двойном кашемире. Здорово придумал, Максимилиан.
Катерин заметила, что Максимилиан и Бекки обменялись многозначительными взглядами, высоко подняв брови.
Чтобы снять напряжение, она улыбнулась.
– Ладно, ладно, я просто пошутила, ребята. Разумеется, я это надену. Все знают, что ради искусства положено страдать. Давай, Бекки, помоги мне одеться; они уже готовы репетировать, а мы не хотим заставлять великого английского актера ждать.
Все разразились смехом.
– Corazon, хочешь пари, что старый пердун снова забудет текст? – предложил Максимилиан.
Телефон зазвонил как раз в тот момент, когда Катерин пристраивала каракулевую шляпу под нужным углом.
Голос звучал глухо, на линии помехи, но все же ей удалось разобрать слова Бренды:
– Китти? Я тут в участке. Уже три часа сижу, но эти сукины дети не выпускают Томми.
– Почему? – Катерин повысила голос. – Они обязаны отпустить его под залог. Они что, не берут залог?
– Нет, и не объясняют почему, – расстроено произнесла Бренда.
Послышался стук в тонкую фанерную дверь.
– Пора на съемочную площадку, Катерин.
Режиссер говорит, нам сегодня надо поторопиться.
– Сейчас иду. Бренда, слушай. Какого черта Томми натворил?
– Подрался с парнем в баре. Все бы ничего, да только полицейские утверждают, что он был пьян.
– А тот парень выдвинул обвинения?
– Мне никто ничего не говорит, – со злостью сказала Бренда. – Я его видела, он в порядке, но они не хотят его выпускать без адвоката и официального заявления от тебя.
