Все ложь, ложь, ложь!» — и передала Барри, и это стало третьей по важности новостью в шестичасовой передаче в тот вечер, о чем, естественно, узнала вся Америка.
Сейчас, когда эскорт все еще стрелял вопросами и щелкал камерами, открытая дверца черного лимузина казалась дверью в рай. Она уселась на заднее сиденье осторожно, как обычно делают женщин в слишком коротких юбках. Сначала задом на сиденье, ноги плотно сжаты, затем быстрое движение обеими ногами, пока никто из своры не успел сфотографировать.
Но сегодня она проделала это недостаточно быстро.
Один из наиболее пронырливых фотографов установил на камере таймер и расположил ее на мостовой таким стратегически хитрым образом, что, когда Катерин взмахнула ногами, камера успела дважды щелкнуть, запечатлев вид под юбкой.
– Чертов сукин сын! – Берт лягнул настырную камеру, и она свалилась в канаву.
– Чтоб ты сдох, зараза, – завизжал краснолицый папараццо, бросившись за камерой. – Я еще привлеку тебя за нападение с тяжкими последствиями, гад ты ползучий!
Берт не ответил.
Он сделал жест, приказав охране захлопнуть дверцу со стороны Катерин, потом вскочил на переднее сиденье рядом с шофером и рявкнул:
– Пошел!
– О Господи, скорее бы отсюда убраться. – Катерин откинулась на сцинку сиденья и, чувствуя себя в безопасности за затененными окнами лимузина, сняла очки и глубоко вздохнула.
– Прекрасно справилась, душечка. – Барри похлопал ее по плечу. – Мы выиграли! Ты выиграла! Ты наконец-то свободная женщина, Китти. Как вспомнишь, что этот сукин сын от тебя хотел и что получил, то невольно решишь, что тебе крупно повезло.
Она устало кивнула. Да, она свободна. Свободна от Джонни, его пьянства, вранья, наркотиков, свободна от этого ужасного зала суда и толпы с разинутыми ртами. Но по-настоящему ли свободна? В своей жизни? Как бы не так."
"В качестве замужней женщины и телевизионной негодяйки, которую вся Америка обожала ненавидя, она обладала некоторой долей иммунитета против полускандальных сплетен, всегда окружающих незамужних знаменитостей.
Теперь же, когда она наконец перерезала пуповину, связывавшую ее с Джонни, сможет ли она жить нормальной жизнью?
Лимузин высадил Барри у его офиса в Беверли-Хиллз, и Катерин прикрыла глаза, пока Сэм вез ее по петляющему каньону Бенедикт к ее дому. Дом представлял собой огромное белое бетонное сооружение, похожее на большой кусок цемента, которое Джонни уговорил ее купить два года назад, когда она начала прилично зарабатывать на съемках «Семьи Скеффингтонов».
