– Тут только один хитрый ход – зрители не узнают, чье тело, до следующего сезона. Там есть труп, или трупы, потому что последняя реплика в сценарии: «Бог мой, они погибли». Там не сказано, женский труп или мужской, и кто погиб, и сколько их.
Катерин не могла отвести глаз от алой обложки.
– Тогда от этого количества зависит моя судьба.
– Я бы так не сказала. Но давай смотреть правде в глаза. Большой популярностью ты у этих пираний в костюмах последнее время не пользуешься, так что если они захотят от тебя избавиться… – Бренда пожала плечами.
– Они сделают так, как им захочется, – маленький такой взрыв в море. Даже реснички не останется. Ты думаешь, их это колышет?
– Нет, я думаю, им глубоко плевать. – Катерин поморщилась, услышав привычный стук в дверь.
– На площадку через пять минут, Катерин. Живо-живо.
– Как ты с ней разговариваешь? – возмутилась Бренда.
– Что же, мой отпуск во Франции даст мне время подумать в тиши… Господи, как же все идет наперекосяк.
– Не думай об этом сейчас.
– Бренда помогла ей облачиться в черное атласное платье, вышитое цветами. – Ты все еще стоишь дюжины этих чурбанов, называющих себя актерами. Черт, Альберт не в состоянии запомнить проклятый текст, даже если записывает его на карточках и раскладывает повсюду.
– Не в пример Ричарду Бартону, он мало чему научился на коленях у Лоуренса Оливье.
– Ричард Бартон к такому дерьму и близко бы не подошел, – фыркнула Бренда.
– Ладно, пошли они все. – Катерин осторожно водрузила на голову огромную бледно-фиолетовую шляпу из органди и соломки, покрытую черными розами.
– И пропади они пропадом, все эти туалеты. Мне плевать, я всегда смогу заработать себе кусок хлеба где-нибудь вне Бродвея. По крайней мере тамошние пираньи говорят тебе правду. Слушай, тебе не кажется, что этот туалет уже слишком? – Она искоса взглянула в зеркало.
– Отпад, – улыбнулась Бренда. – Я бы такое ни за что не рискнула надеть. Но зачем менять устоявшиеся привычки ТВ?
Мать Китти позвонила ей днем в воскресенье, чтобы разузнать о ее последнем любовнике, о котором ей поведала «Стар».
– На той неделе это был Клинт Иствуд, на этой – Дон Джонсон. Китти, что происходит, черт побери?
– Ох, мама, это все вранье. Не обращай внимания."
"– Да, ну ладно, но будь осторожна, Кит-Кэт. Ты ведь уже не так молода, как раньше, а репутация у тебя довольно разнузданная. Леди такая ни к чему.
– Мама, ради Христа, мне уже почти сорок пять. Я давно уже не ребенок.
