– Я обожаю тебя, Джорджия, – взвизгнул Дарин, ее наиболее страстный поклонник, не пропускавший ни одного ее публичного появления, если это случалось в радиусе семидесяти миль от Лос-Анджелеса.
Он рванулся вперед, несмотря на сдерживающую цепь полицейских, и протянул ей прекрасную желтую розу. Однажды в интервью Катерин вскользь заметила, что любит желтые розы. С той поры в ее дом и на студию постоянно доставляли желтые розы, по большей части от Дарина. К настоящему времени Катерин уже тошнило от вида желтых роз, но она сделала вид, что с удовольствием понюхала цветок, и затем широким жестом швырнула его в центр орущей толпы.
За красным шелковым канатом потела шеренга полицейских, сдерживающая вопящую толпу. В лицо Катерин, подобно головкам змей в яме, уставились микрофоны, стоило ей остановиться, чтобы ответить на вопросы.
– Вы рады, что получили номинацию?
– Что это событие для вас значит?
Рядом с Катерин находился порозовевший от жары Кингсли Уорик, ее пресс-агент. Он отмахивался от вопросов и тащил Катерин вперед.
После неофициальных репортеров и самодеятельных фотографов у входа в театр, потом толп поклонников подошло время встретиться лицом к лицу с огромным количеством профессиональных фоторепортеров.
На церемонии присутствовало человек двести пятьдесят, представляющих практически все издания мира. Катерин приходилось принимать разные позы, одновременно пытаясь продвигаться дальше, пока каждый обладатель объектива не сделал свой снимок. Некоторые менее профессиональные фотографы начали толкаться, кричать друг на друга и продираться вперед, стремясь сделать наиболее удачный снимок Катерин и Тони.
"
"Завтра в светской хронике ее имя обязательно свяжут с Тони, в этом можно было быть так же уверенной, как в том, что омлет делают из яиц. Но какая разница? Он хорош собой и мил. К тому же голубой, что сильно портило его имидж телевизионного секс-символа. Ему было полезно показаться с одной из самых фантастических женщин города. Катерин это тоже устраивало, поскольку в ее жизни никого не было.
С Тони она чувствовала себя в безопасности, знала, что он не станет прижиматься к ее бедру вставшим членом или умолять пригласить его выпить по последней на сон грядущий.
Не успела она решить, что с фотографиями покончено, как раздался еще более громкий приветственный вопль. Кингсли быстро отвел ее в сторону.
– Элеонор приехала, пресса требует фотографий, – прошипел он.
– О Господи, это обязательно? – шепотом спросила она.
