Честь горца

Это была тайна, хоть не бог весть какая, но которую он носил в себе и не хотел выдавать, особенно если для этого нужно было принуждать себя. Найджел понадеялся, что Жизель даст ему по крайней мере еще один шанс, если их предстоящая встреча с семьей окажется испорченной.

В глубоком разочаровании, что Найджел так и не рассказал о женщине, из-за которой – она нисколько в этом не сомневалась – он сбежал, Жизель внутренне собралась и стала целовать его лицо, только чтобы он не увидел боли в ее глазах. Она молилась, чтобы только он не заставил ее саму доискиваться до горькой правды, прислушиваясь к разговорам шепотом или наблюдая все воочию.

Пусть ей не понравится то, что он должен был бы сказать ей – не важно, она предпочла бы услышать правду из его уст. На это у него оставалось не так много времени. Мысли о том, насколько разрушительна его тайна, отравляли сладость момента. Не хотелось думать об этом сейчас. Она сделала глубокий вдох, успокоилась, выдавила улыбку и потом сосредоточилась на том, чтобы помочь Найджелу преодолеть нерешительность.

– Они обрадуются, когда увидят тебя живым и невредимым, – сказала она. – Если в Донкойле что-нибудь изменилось, ты все равно поймешь и примешь это. Помимо всего прочего, они ведь твои родственники.

– Да, ты права. От них очень трудно было получать известия или несколько слов послать от себя, поэтому стало казаться, что я в конце концов окажусь там среди незнакомых людей. Или мне казалось, что стало казаться. В общем, полная глупость, наверное, все оттого, что страшно хотелось вернуться домой.

– Тогда в путь?

– Нет, не сейчас. – Он начал неторопливо расшнуровывать ей платье. – Видишь? День чудесный, солнечный и теплый. Ты здесь совсем недавно, поэтому не представляешь, какое это благословение! Нужно насладиться им.

– Так, значит, ты собираешься насладиться чудесным днем, – пробормотала она, откидывая голову и подставляя шею для поцелуя.

Найджел рассмеялся, по-прежнему намереваясь заняться с ней любовью. У него возникло страстное желание остаться на этом месте, построить шалаш и жить с ней тут.

До его семьи рукой подать. С ними можно будет встречаться, когда захочется. А Жизель никогда не увидит Малди. Он, конечно, понимал, что это настоящее сумасшествие, и перестал думать об этом. Даже если он будет держать Жизель вдали от своей родни, долго это не продлится. Кто-нибудь что-нибудь ляпнет, а потом Малди сама примчится посмотреть, кого он здесь скрывает. Столкновения, которое он сам спровоцировал, не избежать.