Честь горца

У меня есть небольшая собственность, которой я владею.

– ...и не из соображений долга.

Жизель тихо чертыхнулась, но не стала сопротивляться, когда он уложил ее на постель, захватил в объятия, и она оказалась под ним. Он легко угадал ее сомнения и переживания и при этом как-то умудрился ни словом не обмолвиться о том, что ей хотелось услышать.

От ощущения тяжести этого большого тела, лежавшего на ней, почему-то стало трудно думать. Разговор перестал интересовать ее.

– Я не собираюсь быть твоей любовницей. – При этих словах она откинула голову, чтобы ему было легче целовать ее шею.

– А я и не прошу.

Прежде чем она надумала поинтересоваться, что он собирается делать, Найджел поцеловал ее. Она ждала этих жадных прикосновений. Они вызывали в ней желание, которое невозможно было загнать внутрь или не обращать на него внимания. Обхватив Найджела, она прижалась к нему, с жаром возвращая поцелуй. Жизель понимала, что таким образом посылает ему молчаливый, но недвусмысленный сигнал о том, что согласна на какое-то время отложить все разговоры, что снова готова отдаться их страсти.

В данный момент все остальное становилось не важным. Уезжая из Донкойла, она испытала острое разочарование от того, что не удалось заняться любовью с ним напоследок. Если ей суждено в конце дня расстаться с ним, теперь по крайней мере такого разочарования она не почувствует.

Они так долго не были вместе, что ожидание близости превращалось в пытку. Жизель стала лихорадочно стаскивать с него одежду, а он – с нее.

Оба вздрогнули, когда их обнаженные тела нашли друг друга. Ей вдруг показалось, что она никогда не насытится им, и она принялась гладить и целовать каждый дюйм этого сильного тела. Найджел отвечал на все ее поцелуи, на все ласки с таким же напряженным желанием, пока оба они не поняли, что момент настал.

Жизель вскрикнула от восторга, когда Найджел наконец соединился с ней. Обняв его, она с жадностью встречала каждое его движение. Потом их голоса слились, криком отметив одновременно обретенное наслаждение.

Она удерживала его бьющееся в страсти тело и боролась с собой, чтобы удовольствие не затуманивало разум. Ей ни о чем не хотелось думать, но когда вновь вернулось дыхание, когда сердце снова стало ровно биться, она поняла, что не может просто так лежать, забыв обо всем на свете.

Найджел неохотно выпустил ее из объятий. Он следил, как ее маленькие руки рассеянно гладят его по груди, потом заглянул ей в лицо. Жизель упорно смотрела на свои руки.