Честь горца

Он снова засмеялся и покачал головой, услышав, как она тихо засопела во сне. Осторожно, хотя вряд ли сейчас можно было ее разбудить, он улегся на спину и подвинул ее себе под бок. Желание продолжить заниматься любовью не прошло, но он понимал, что ей сейчас лучше немного поспать.

Было приятно сознавать, что он – тот мужчина, который заставил ее позабыть о своих страхах и вызвал в ней страсть. Но больше всего его тронуло то, что она добровольно отдалась ему. Он не сомневался, что утром у нее не возникнет никаких сожалений, никаких попыток возложить на него вину за все.

Инстинкт подсказывал, что Жизель не из тех, кто будет жалеть об однажды принятом решении.

Скорее всего именно ему выпадет мучиться от сомнений и неясности. Он уже начал испытывать чувство вины. Найджел не мог припомнить, чтобы занятие любовью когда-нибудь проходило так неистово и давало такое ощущение полноты. Не до конца была понятна причина этого. Он ничего не обещал Жизели. Дело ограничится обычными милыми словами и лестью.

По крайней мере до тех пор, пока он не поймет свое сердце глубже, чем сейчас. И она сама говорила, что ей не нужны какие-либо обещания. Но он чувствовал, что Жизель заслуживает гораздо больше того, что он мог предложить ей."

"Закрыв глаза, Найджел решил, что они задержатся в этом месте еще немного, на день или два. Вне всякого сомнения, они сильно оторвались от ищеек Дево и могли позволить себе небольшую передышку. Возможно, за время, пока они будут предаваться взаимной страсти, ему удастся лучше разобраться со своими смятенными сердцем и умом.

Жизель достойна такой малости за тот подарок, который преподнесла ему.

Глава 11

Страсть вырвала Жизель из сна и окунула в поток наслаждения. Она с жадностью ответила на поцелуй Найджела. Он уже входил в нее. Собственный порыв удивил ее, но она решила не бороться с собой. На душе было легко, и ни о чем не хотелось думать. Она выгнулась, напряженно встречая каждое его движение. Когда наслаждение стало захлестывать, она обхватила его гладкие бедра, заставляя все глубже проникать в себя.

Найджел застонал, и она эхом отозвалась ему.

Он еще не выпустил ее из объятий, а Жизель уже была полна замешательства и неуверенности. То, что она делала, было недопустимо для молодой женщины из хорошего рода. Она нарушила столько правил – и общественных, и церковных, – что голова шла кругом.

Если постараться, можно было найти себе оправдание, правда, весьма хлипкое.