Честь имею

Подойдя к каменщикам, предложил показать мне кирпич.

– Господин граф, а это правда тарги? – спросил один из них.

– Правда, – ответил я. – Они еще маленькие, им всего пара месяцев, и они такие же дети, как и те, которые прыгают вокруг них. И можете не бояться: даже когда тарги вырастут, они никогда не тронут ни детей, ни взрослых, с которыми вместе жили и росли. Нет, они не станут домашними и ручными, но тем, кто живет в замке, можно не опасаться.

– Ничего себе маленькие, – проговорил каменщик.

Тарги уже были ростом с небольшую собаку, за последнее время неплохо подросли…

Кирпич оказался отличным, ровным и хорошо обожжённым; прикинув количество, я понял, что хватить должно с лихвой. Прошли на место, отведенное мной под стекольный цех, походили, посмотрели, определились с оплатой и решили, что пока будет сохнуть печь, нужно будет возвести вокруг нее стены из камня и накрыть крышей. Расстались вполне довольные друг другом.

Глава восемнадцатая

Улих Орбан уже несколько дней наблюдал за замком.

Ворота замка были постоянно закрыты, и все пользовались калиткой, лишь изредка через ворота выпускались всадники и повозки и тут же их опять закрывали. Но это не волновало Улиха, он не собирался посещать замок ни через ворота, ни через калитку. Для него и тех, кто пришел сюда с ним, вполне по силам забраться и через стену.

Вот и наблюдал один из лучших убийц Шандорского ордена за несением службы охраной замка и расположением постов. Пусть и есть у него не только полное описание того, как несется служба, но и чертеж внутреннего устройства замка, с расположением комнат и покоев, который почти добровольно дал один из бывших дружинников.

Улих никогда не доверялся словам посторонних и предпочитал перепроверять все самостоятельно, но все совпадало со словами бывшего сержанта дружины.

Вернувшись к месту стоянки, Улих собрал всех и приказал готовиться ночью нанести визит. Сам забрался под полог и решил выспаться перед походом в замок.

Отца своего Улих не знал, мать жила с отчимом – угрюмым, неразговорчивым мужиком, который в пьяном виде часто гонял и бил их обоих. В десять лет, когда мать умерла, отчим выгнал его на улицу, отказавшись кормить. Вечно голодный, с не проходившими синяками и кровоподтеками, он постепенно превращался в волчонка.

И кто знает, как сложилась бы его судьба, если бы однажды его, избитого и полуживого, не подобрал один из братьев ордена.