Честь имею

Какое блаженство, когда после бани ветерок обдувает твое тело, ты сидишь потягивая прохладные напитки.

– Алекс, ты знаешь, поначалу я решил, что ты решил нас сварить живьем, только не мог понять, чего ты-то с нами полез, а сейчас мне так хорошо, тело легкое, словно я сбросил много лет и снова стал молодым. Ты мне все напишешь, и я тоже себе такую построю, буду туда канцлера водить!

И он весело захохотал. Канцлер был его другом детства, с которым они постоянно спорили и препирались. Вдруг между кустов мелькнуло черное тело, и на веранду вошла Кокетка собственной персоной, она медленно осмотрела присутствующих и не спеша направилась к отцу.

Подойдя снова, лизнула ему руку и тут же разлеглась у его ног, зевнула, обнажив на мгновение огромные клыки. Я видел, как побледнели начальник охраны и командир кавалеристов, отец тоже сжал подлокотники кресла так, что побелели пальцы. Но когда Кокетка улеглась возле его ног, он пересилил себя и, нагнувшись, погладил тарга по голове. Та зажмурилась и, подняв голову, снова лизнула ему руку.

– Ты чего сюда пришла? – рявкнул я на нее. – Я что сказал? Зачем пугаешь людей? Сейчас же иди к другим!

Кокетка с недовольным видом встала и подошла ко мне, положила голову мне на колено, шумно вздохнула, посмотрела мне в глаза и, повернувшись, не спеша удалилась. Сбоку раздался выдох, я повернул голову и увидел, как бледность на лицах у сопровождающих отца сменялась красными пятнами.

– Еще бы немного, и мне пришлось бы снова бежать в купальню, – проговорил командир конников и нервно рассмеялся.

"

"– Где вы ее взяли? – спросил Ворт эль Кайса, начальник охраны отца.

И пока мы остывали, я рассказал историю появления у меня этого беспокойного хозяйства. Когда закончил свое повествование, отец добавил, что когда-то тарги жили рядом с кентийцами, охраняли дом и были няньками для детей хозяина.

Вечером мы долго разговаривали с отцом в его покоях, я рассказал ему про встречу с принцессой и всю свою эпопею. Потом начал расспрашивать его о брате, матери и сестренке.

Когда я заговорил об этом, отец улыбнулся.

– Я уже думал, ты не спросишь о них. Мать твоя, как только опробовала карету, тут же заявила, что ты ее самый любимый сын, и унеслась по своим подружкам, прихватив при этом одно из зеркал. Знаешь, должен тебе сказать, что тот набор, что ты ей прислал, делает ее лет на двадцать моложе, ну а красотой она всегда блистала, и тем не менее все это привнесло что-то такое… – Он замолчал, подбирая слова.