Честь имею

Парнишка был сам по себе незлой, но обида оттого, что его скоро просто выгонят из дому, реально портила его характер.

От воспоминаний и мыслей разболелась голова, и я попытался уснуть, что мне и удалось спустя какое-то время. Сегодня мы уезжали, я проснулся, когда на небе только начали гаснуть звезды, и лежал, думая о том, что надо сделать, что следует купить и вообще о том, как жить. Во дворе скрипнула дверь дома, и я приподнялся, чтобы глянуть, что там. Из дома вышел Петро с перевязанной головой и направился в загородку для скота, стал выводить лошадь и запрягать ее в телегу.

Я тоже спрыгнул с сеновала и принялся плескаться в бочке у крыльца. Затем, побросав в повозку седло и переметные сумки, я стал ожидать, когда соберется Петро. Набросав в телегу соломы, мы наконец выехали, помахав на прощанье домочадцам.

Ехало нас шестеро человек на трех телегах, не считая двух вчерашних разбойников. В одной телеге, переложенные соломой, лежали горшки, плошки и другая глиняная посуда. Легкий утренний ветерок изредка шевелил ветки деревьев, на востоке край неба заалел, предвещая скорый восход солнца.

Начинался для меня новый день в этом мире. Дорога в город пролетела незаметно, да и оказалось, что до города всего полтора дня пути, если на лошади, а пешком почти двое суток.

А еще я все спрашивал и спрашивал. Вначале все сопровождающие караван с удовольствием отвечали на мои вопросы, но к концу дня энтузиазма у них поубавилось. И все старались под тем или иным предлогом оказаться от меня подальше.

Мне дали неплохое образование для того времени, но что я мог знать о повседневной жизни другого государства, находящегося на расстоянии почти месяца пути! Дольше всех продержался староста, и только когда показались стены города, он сбежал, сославшись на дела.

На въезде в город стояли стражники, но плату за въезд не брали, а просто следили за порядком. Недолго думая староста сдал им двоих разбойников, рассказав, что произошло и как их пленили. Десятник слушал его очень внимательно, периодически кидая взгляды в мою сторону.

Один из стражников стал обниматься с нашим возничим.

– Сын Зосимы, – шепнул мне Петро, оказавшись рядом.

Сзади послышались недовольные возгласы, нас стали поторапливать, и им пришлось расстаться.

– Отец, я зайду, как сменюсь! – прокричал стражник нам вслед.

Постоялый двор встретил нас запахом пряных трав, готовящейся пищи и чего-то еще, но все вместе это создавало приятный аромат.