Честь имею

Я разлил в каждую стопку немного коньяка, буквально на палец, ну может, чуть больше. И предложил выпить за благополучие и процветание королевства. Все с удивлением посмотрели на то, что было налито в рюмки, но промолчали и взяли их в руки. Я потянулся к рюмке короля, чуть ударил о нее своей – раздался нежный хрустальный звон, – и не задерживаясь, залпом выпил коньяк. Пусть его было и немного, но к желудку прокатился горячий комок, и я с интересом стал смотреть на присутствующих.

Все последовали моему примеру и слегка ударяли своей стопкой о стопку короля, после чего прислушивались к звуку и пили содержимое.

Я видел, как у них расширялись зрачки и какое-то время они хватали воздух ртом, и только лишь де Либер не удержался от комментария:

– Граф, я подумал, что вы просто пожадничали, наливая в такие небольшие емкости так мало, а вы оказывается, нас пожалели.

– Граф, вы как всегда на высоте и умеете удивлять по нескольку раз в день, – проговорил король. – Остальные напитки тоже такие крепкие?

– Нет, ваше величество, вот эти три, – я показал на ликеры – сладкие и больше подойдут женщинам, хоть они и крепче традиционного вина, а вот эта прозрачная тоже крепкая и называется водкой.

То, что мы пили сейчас, называется коньяк, и он и водка в холодный день могут согреть, и если промокли ноги, могут сыграть роль лекарства. Если вы изволите, то мы попробуем все.

– Граф, так а чего мы тогда ждем? Давайте уже наливайте, будем пробовать, так как вы пьете с нами, я не думаю, что вы нас отравите, – засмеялся король.

"

"Посидели мы неплохо. Когда все перепробовали, король приказал принести мои подарки и попросил меня все показать и объяснить. Все показал, объяснил, как и ожидал, всем очень понравились книги, удивил письменный прибор, ну и фурор произвела ваза для фруктов. Стекло и стеклянные изделия только-только начинали делать, все они еще были в новинку и вызывали очень большой интерес. Пусть все еще было не очень качественно и грубо, но новый материал был перспективным. А тут такое, прозрачность как у горного хрусталя, красивая форма, и непередаваемый звон, издаваемый при небольшом ударе по стенке вазы.

Глава третья

Пробуждение было тяжелым, глаза никак не хотели открываться, а во рту было сухо, и язык больше напоминал наждачную бумагу. С трудом оторвал голову от подушки, обстановка в комнате была мне незнакома, да и комната сама тоже. Я лежал раздетый, но прикрытый теплым одеялом, одежда лежала рядом на стуле, на небольшом столике стоял запотевший кувшин.