Честь имею

Подневольных, по моему указанию, тоже сильно не притесняли, кормили хорошо, давали день отдыха, но и за норму выработки спрашивали. Если работник заболевал, его лечили, здесь работал лекарь.

Вот так и проходила моя инспекция, побывал на всех своих удаленных производствах, последней посетил разработку золотой жилы. Попасть к месту разработки можно было только по одной дороге, больше возможности не имелось, вокруг только скалы, по которым даже при желании забраться невозможно. Охрана на руднике была усиленная и работали тут только подневольные, пленные, захваченные при нападении на замок барона де Винера.

Я и тут попытался создать максимально удобные условия для работы, и даже пообещал тех, кто будет хорошо работать и выполнять норму выработки и правила, установленные мной и мастерами, досрочно отпустить."

"На момент моего приезда рудник работал полтора месяца, и за это время они успели добыть одиннадцать килограммов золота, это было очень хорошо, даже лучше того рудника, что принадлежал концессии государств.

Обсудив производственные вопросы и план с мастерами и управляющим рудника, я решил прогуляться и осмотреть все вокруг.

Через неделю начнется весна, снег еще не тает и температура держится в районе одного градуса мороза, но весной уже пахнет, а может, это мне кажется и просто хочется тепла и лета. Природа тут была просто великолепная, не тронутая еще человеком, поражала своей дикой красотой. Вот скала, обрывающаяся ровной, словно отполированной, стеной… А что это там мелькает у основания? Я потянулся посмотреть, и вдруг нога, на которую приходилась опора, заскользила по каменному основанию припорошенному снегом.

Попытка как-то сгруппироваться и перенести вес тела на другую ногу сделала еще хуже, и, не удержав равновесия, я сорвался и полетел вниз.

– Вот и все, – мелькнула мысль, – как жаль!

Затем мое тело ударилось о ветку огромной сосны, растущей у подножия каньона, перевернулось, упало на следующую ветку, снова перевернулось… Сколько раз меня так крутило, не помню – на третьем ударе я потерял сознание.

Пришел в себя от того, что меня куда-то грубо тащили. я был крепко связан и примотан к волокуше, тащившие ее спешили и почти бежали, так что все неровности дороги отдавались болью в моем побитом теле.

– А потише нельзя? – прохрипел я.

В поле моего зрения появилось безобразное лицо, заросшее шерстью по самые глаза, оно что-то гыгыкнуло, потыкало мне в лицо пальцем и пропало. Так, не переставая, меня тащили еще часа четыре.