Честь имею

Сержант и худой высокий старик с седой бородой, а также несколько кентийцев и дружинников составляли опись всего, что там находилось. За столом сидели два писаря, один вел запись монет, которые пересчитывали три дружинника, другой записывал ювелирные изделия и другие драгоценные камни, которые также считали и диктовали ему мои люди.

– Ну что тут у вас? – спросил я, входя в помещение.

Сержант выглядел каким-то ошарашенным и очень удивленным, на лице присутствовала даже бледность.

– Ваша светлость, суд по книгам учета, тут должно находиться почти семьсот тысяч золотых монет и на двадцать тысяч украшений и ювелирных изделий.

Сами понимаете, чтобы все посчитать, надо не один день, – проговорил он по-кентийски.

Я попытался сделать непроницаемое лицо, но наверное, мне это не очень удалось, губы так и расползались в улыбке. Я попытался сделать суровый и безразличный вид.

– Хорошо, сержант, считай, если вдруг увидишь нехватку денег, можешь спокойно убить этого хлыща вместе с его семьей, – проговорил я на общеимперском и подмигнул сержанту так, чтобы никто не видел.

– Ваша светлость, – начал убеждать меня казначей, – тут не может быть недостачи, герцог лично следил за каждой монетой и сам вел книги учета.

– Вы кто? – спросил я его.

– Карн Ивикс, казначей его светлости герцога Жиронда.

– Хорошо, я вам верю, но все-таки перепроверю.

Я повернулся и пошел к выходу, семьсот двадцать тысяч золотых монет, это же сколько поколений их собирало, уму не постижимо.

Не зря говорили, что герцоги Жиронда удушатся за медный грош и другого удушат. А с другой стороны, мне же лучше, двадцать пять процентов королю, премия всем, кто принимал участие в осаде, остальное мое.

Завтра посылаю гонца с письмом к королю, пусть присылает доверенное лицо и повозки. Так, это же сколько ему… получается, сто восемьдесят тысяч, тогда мне – пятьсот сорок тысяч. Неплохо, неплохо. Только бы Данис не стал жадничать, куш-то огромный. Это сколько же лет собирали эти деньги? Если чистая прибыль у герцога за год составляет три тысячи монет золотом, то двести сорок лет получается.

Но на самом деле, скорей всего, больше, лет этак на сто. Ничего себе. Вот так углубившись в расчеты и находясь под впечатлением от цифр, я шел и ни на кого не обращал внимания, пока уже в коридоре замка не столкнулся с какой-то служанкой.

Отступил чуть в сторону, чтобы спокойно разминуться, и вдруг каким-то шестым чувством почувствовал опасность.