Честь имею

Через некоторое время голова воина лопнула от попавшего в нее арбалетного болта, и молодой подающий надежды десятник Аргыз Юннус превратился в труп.

* * *Я заметил степняков, когда только первые всадники показались из-за рощи. «Иннгулы», – подсказала память Алекса. То, что потом мелькало в мозгу, заставило бы покраснеть даже самого отмороженного разбойника.

– Ларт, в галоп, в галоп! Унга, подгоняй всех, степняки! – истошно орал я, судорожно пытаясь зарядить арбалет.

Мы неслись как сумасшедшие, и я перестроился в конец нашей цепочки.

– Ларт, – кричал я, поравнявшись с ним, – делай что хочешь, но увези отсюда принцессу! В сундуке ее вещи, и кроме нее никто не должен его касаться! Я вас потом найду. Если что, в городе наймешь карету и хорошую охрану. Всё, вперед, деньги в том же мешке, что и сундук!"

"Я остановился у кромки леса и развернул Ветерка навстречу преследователям, вскинул арбалет. Первым же выстрелом снял летящего впереди всех всадника, отбросил арбалет – выстрелить все равно больше не успевал.

Выхватил два ножа и, когда позволило расстояние, бросил с обеих рук, попал, потом пришел черед меча. По обе стороны тропы рос довольно густой кустарник, и, заблокировав тропу, я, пока буду жив, никого не пропущу.

На удачу, среди них почему-то был только один лучник, которого я свалил, попав в глаз метательным ножом.

Иннгулы, видно, не ожидали такого отпора и немного замешкались, а вот мы с Ветерком нет и рванули им навстречу – расстояние-то было всего три-четыре метра.

Ветерок ударил грудью в плечо низкорослую лошаденку, повалив ее вместе со всадником, я в это время отрубил руку с мечом еще одному степняку. А дальше… дальше началась свалка.

Я чувствовал, что Ветерок держится из последних сил: все-таки длинный переход и отсутствие корма дает себя знать. Он уже начал пошатываться, поэтому я соскочил с него, хлопнул по крупу, отправив себе за спину. И еще я ошибся, думая, что лучник был один, а может, просто кто-то подхватил лук убитого, но вдруг бедро правой ноги обожгло болью, и, глянув вниз, я увидел, что оно насквозь пробито стрелой.

Времени на то, чтобы обломить наконечник и выдернуть ее, не было. С раной перейти в ускорение тоже было проблематично, я рубил и рубил мечом. И мне было все равно – я не выбирал, конь это или всадник, ярость, боль и страх витали над тропой, красный туман застилал мне глаза и рукоять меча, залитая кровью врагов, скользила в руке.