Четверо за спиной

Опосредовано слышу, как взвывает один, потом - второй. Но из боя не выходят. Никто не обещал, что будет легко. Все же драться на тренировках – не равно драться за свою жизнь.

Я никогда не убивала, а тут придется, и рука не может дрогнуть. Мои «цивилизованные» установки должны остаться за бортом. Все предельно просто: жизнь - за жизнь. Если не смогу победить, так хоть с собой заберу побольше. Чтобы там, перед предками стыдно не было.

Глава 22. (Беригор)

Уже и стемнело, а Ярославы все не было. Несколько раз выходил в двор, думал может разминулись где.

Но стражники сказали, что не приходила еще. Уже и ворота заперли, оставив только калитку для припозднившихся. Стража изнутри встала. А моей занозы все нет и нет. Знамо дело, что бояться ей нечего, умеет за себя постоять, но сердце не на месте. Знаю, что не тронет никто княжью гостью, но ведь и отравления никто не ожидал. А душегуб неизвестный на княжьем пиру не побоялся удар нанести.

Когда совсем темно стало, вышел наружу, словно сила неведомая в спину толкала.

Смотрю на чернеющую улицу, пустынно. Ни души. Хотел уже обратно уйти. Но что мне там, на княжьем дворе делать? Решил навстречу ей пойти, чтоб еще куда не свернула.

Прошел улицу – никого. Не шастают по городу люди как темнота приходит. Только мою неугомонную носит где-то. Тихо вокруг, да только мне шум какой-то померещился. Сам не знаю почему – иду на него, от нечего делать. А он аж на следующей улице. На бег перехожу, сердце сжимается в смутном беспокойстве. Вылетаю туда и вижу в конце улицы тени да звон оружия слышен.

Это здесь, в детинце? Почти не видно ничего, но я как, немыслимо, разглядел ноги роскошные, вторых которых нет во всем Миргороде. Яра! Моя Яра! Не раздумывая, выхватываю меч.

Двое раненных уже валяются на земле, а супротив нее – четверо! Как посмели?! Ярость у меня внутри такая поднимается, что готов зубами глотки рвать. Пока я с двумя разбираюсь, двое оттесняют ее к стене. Рублю как бешеный, не жалея себя, чтоб быстрее к ней пробиться. Слышу ее короткий вскрик и хрип предсмертный.

Наискось бью мечом, отшвыриваю последнего и к ней бросаюсь. Пошатнулась моя тростинка и на колени осела. Подлетаю, она неловко пытается кафтан снять. Помогаю ей.

- Ярушка, душа моя, ты как? Ранена?

- В плечо… зацепил-таки.

- Дай гляну, - поворачивается она ко мне спиной, вижу рубаху на плече и руке разорванную, и рану глубокую. От нее уже ткань на спине потемнела. А у меня перед глазами красные пятна от ярости. И страха.