Четверо за спиной

И мне оказалось удивительно комфортно в его руках. Причем ему не доставляло никакого неудобства, что я обосновалась в его комнате. Более того – он категорически отказался переселять меня куда-либо.

Прежней вражды меж нами уже не было и мне оказалось с нимНадежно. Он словно обволакивал меня коконом безопасности, заботы и нежности. Это было непривычно. Чувствовать уверенность, что он, как каменная стена рядом, готов на себя взвалить все заботы и печали.

Как оказалось, немногословный воевода – прекрасный рассказчик: много повидавший, интересный, с прекрасным чувством юмора.

Он словно снял всю броню, которой от меня отгораживался и открыл двери души нараспашку. Беригор не давал скучать, везде и всюду я чувствовала его взгляд: теплый, внимательный. Почему я раньше думала, что у него бледные глаза? Они, опушенные темными ресницами, так ярко выделяются на загорелом, мужественном лице. Необыкновенно красивыми его глаза становились, когда воевода говорил со мной, в них загорались теплые искорки, которым хотелось улыбнуться. Это было так завораживающе, что порой я в них тонула, теряя нить разговора.

После обеда Беригор заметил, что я с интересом осматриваю его комнату. Обстановка была, мягко говоря, минималистичная: только нужная мебель и нужные вещи. Ни картин, ни безделушек."

"- Не нравится, поди? У меня ж тут по-простому. Понимаю, что не хоромы княжеские.

- Нравится. Не хмурься, - улыбаюсь, стараясь загладить задетое мужское самолюбие, - функционально у тебя. Наверное, редко дома бываешь?

- А что мне тут делать? – пожимает он широкими плечами, - я – воин.

Всю жизнь воевал. В дом, где никто не ждет, и возвращаться не хочется.

- Никак не привыкну, что говорим с тобой нормально.

- Прости меня, что грубил. Я не со зла вовсе. Просто вокруг тебя вечно мужики вертелись. Смотрели голодными глазами. А я…

- А ты? – с ожиданием спрашиваю я.

- А я их поубивать был готов. За взгляды жадные на тебя.

- Странно. Злился на них, а рычал на меня.

- Самому себе не мог признаться, что голову от тебя потерял.

Вот и скалил зубы.

- И когда же все изменилось? – не могу сдержать извечное женское любопытство.

- Когда отравили тебя, то сам едва не умер. Представил на миг, что тебя рядом не будет – и в душе все перевернулось. Понял, что с тобой хочу рядом быть. Оберегать, заботиться…

От его жаркого взгляда и признания, я смущенно опускаю глаза. Сама я в силу характера или воспитания не способна на столь открытое проявление чувств. Стало откровенно не по себе.