Четверо за спиной

По домам, - отдаю я команду, оставаясь на месте. Отчетливо понимаю, меня сейчас будут гневно отчитывать за самоуправство. Но я же не молча уехала, я записку оставила! Получается – и ругать в принципе не за что. Хотя, разве разозленных мужиков это остановит?

Интересно – кто первый? Или хором начнут? Хоть бы Драгомир был с ними, он прикроет. Тоже рявкнет, но прикроет. Черт, неужели даже поспать не дадут, а? После удобной постели я даже на казнь согласна – так устала. Стараюсь не моргать, иначе боюсь глаза просто не откроются.

Волчата отъезжают вперед, а Добрыня не двигается с места. Ответственный, готов защищать меня ото всех. Даже с риском отхватить проблем на кудрявую голову. Категорически не хочу, чтобы ему влетело за то, что он исполнял приказы.

- Добрыня, свободен, - цежу я сквозь зубы.

- Но, командир…

- У тебя ребенок на руках. Ей нужны еда и сон. Позаботься о ней. Исполнять! – с нажимом говорю я, - с мной все будет хорошо. Езжай, - добавляю я мягче.

- Есть, - вздыхает парень и трогается с места.

Вижу, как мой помощник поравнялся со скачущим кем-то, кажется они поприветствовали друг друга. Обессиленно опускаю голову. Как же я устала. Невыносимо. Скорее чувствую, чем вижу, как рядом резко осаживает коня всадник. Ну вот и возмездие пожаловало. Кто первый? Наорут или сразу на плаху?

- Ты! «Постараюсь вернуться», значит? – рычит Беригор. Судя по бешенной интонации меня сейчас не отчитают, а свернут шею."

"- Я так устала, - шепчу я, склоняясь и утыкаясь лбом в холку коня.

Не пытаюсь давить на жалость, перед глазами действительно мелькают серые пятна, которые расползаются все шире. И общая тошнотворная слабость. Еще немного и я сползу прямо по копыта животного. Стыдобище. Но нет – меня стаскивают с седла и с силой, от которой едва не хрустят ребра, прижимают к себе.

- Жива! Жива, моя маленькая. Как ты, счастье мое? Не ранена?

Я обессиленно прижимаюсь к твердой груди своего медведя. И меня торопливо целуют в висок, в лоб, в губы, везде куда может дотянуться.

А я так устала, что даже нет сил удивляться. Мы же вроде как в ссоре. Или расстались?

- Домой хочу, - шепчу я.

- Домой и отвезу. И больше не выпущу. Запру на все засовы!

Я только вздыхаю в ответ.

- Как она? – спрашивает еще один голос подъехавшего всадника. Князь? Самолично?

- Без сил совсем. Не обессудь, княже, к себе ее повезу. Никуда более. Довольно!

- Князь, мы все сделали. Остановили заразу, - подаю голос из-под плаща.