Четверо за спиной

Счастье – ослепительное, обезоруживающее, сладкое – мелькнуло и скрылось за горизонтом. А на его место пришла боль. Никогда не думала, что расставаться так больно! Похоже на ампутацию, когда вместе с человеком отрываешь кусок сердца, и на его месте – кровоточащая рана, которая гонит боль по венам. Потому как кровоточило, я поняла, насколько неожиданно глубоко проросла в своего медведя.

- Гор, присмотри за волчатами. Я не хочу, чтобы они осиротели, - начинаю говорить отвлеченные вещи, чтобы бессовестно не разреветься.

- Хорошо.

- И извинись перед Велеславом и княгиней. Что я так внезапно, не попрощавшись…

- Я не могу тебя отпустить! – внезапно стонет Беригор, сжимая меня в объятьях

- Ты – самое лучшее, что случилось в моей жизни, - улыбаюсь я ему. Плакать я буду потом. Не хочу, чтобы он запомнил меня зареванной.

- Любимая, ненаглядная, единственная! Как же я без тебя буду?!

- А я?

- Ты главное – живи! Мне сего довольно будет.

- И мне. Знать, что ты где-то есть. Отпусти меня, Гор! Не рви душу.

Он глубоко и судорожно вздыхает и размыкает объятья. С трудом делаю мучительный шаг назад, смотрю ему прямо в глаза, не в силах отвести взгляд. Едва удерживаю жгучие слезы, которые стоят в глазах. Не хочу при нем плакать, не хочу делать ему еще больнее.

- Спасибо тебе, Гор, за тебя! Люблю!

- Я твой навеки, Яра. Где бы ты не была. И любить буду до последнего вздоха. Помни.

- Прощай, родной! – с трудом удерживаю себя, чтобы снова не броситься к нему. Не хочу затягивать эту агонию, убивающую обоих.

"- Ждать тебя буду! Сколько бы ни пришлось! – его яркие глаза блестят лихорадочным блеском. Желваки на скулах ходят ходуном. Не в силах удержать себя, он делает шаг ко мне навстречу. Но я отрицательно киваю и отступаю назад, вырывая свои руки из его ладоней. Драгомир уже внутри частокола и я делаю шаг спиной вперед. Всего мгновение – и вход загораживает мутной пеленой, которая затягивается настолько, что я перестаю видеть даже силуэт моего медведя. Вот и все.

Глава 32.

Поворачиваюсь к Драгомиру. Он щелкает пальцами, внутри загораются факелы и костер перед большим деревянным столбом, на котором вырезан потемневший от времени суровый лик. Всполохи пламени резко поднимаются вверх и начинают играть на резких чертах, что кажется, будто нашим визитом недовольны.

Волхв усаживается перед костром, поджав ноги. Знаком указывая сделать мне тоже самое.

- Яра, я сейчас начну ворожить. Вместо кольца проводником сегодня пойдешь сама.