Четвертое крыло

 — Он не знает, как сильно я тебе не нравлюсь.

— Он прекрасно знает, насколько я дорожу собственной жизнью, — ответил Ксейден, скользя взглядом по моему телу. — Ты удивительно спокойна для того, кто только что узнал, что на него скоро откроется охота.

— Для меня это обычный вечер осенней среды. — Я пожала плечами, игнорируя то, как кожа нагревалась под его взглядом. — И честно говоря, то, что за мной охотится сорок один человек, пугает гораздо меньше, чем высматривать в каждом темном углу тебя.

Ветерок ударил мне в спину, когда позади нас приземлилась Андарна.

Затем последовал ураган и дрожь земли. Это уже был Тэйрн.

Не говоря ни слова, Ксейден отвел взгляд от моего лица и зашагал через поле по диагонали, туда, где уже приземлилась Сгаэль, заслонив драконов других командиров.

— Скажите мне, что все будет хорошо, — прошептала я Андарне и Тэйрну.

«Все, как и должно быть», — ответил Тэйрн, его голос звучал хрипловато и скучно.

«Вы не отвечали мне».

Ну прекрасно. Теперь я их обвиняла. Слегка.

«Люди не могут знать, что говорят во время встреч Эмпирея, — ответила Андарна.

 — Так заведено».

Значит, каждый всадник был заблокирован, а не только я. Эта мысль странно успокаивала. К тому же понятие Эмпирея в целом — новость дня для меня. Каори, должно быть, на седьмом небе оттого, что вся эта драконья политика стала явной. Что же они решили?

Я бросила взгляд на мать, но она смотрела куда угодно, только не в мою сторону. Генерал Мельгрен в мундире, увешанном медалями, шел к передней части помоста. Пожалуй, в одном Даин прав — верховный генерал нашего королевства внушал ужас.

У него никогда не было проблем с использованием пехоты в качестве пушечного мяса, а жестокость его контроля над допросами и казнями пленных была хорошо известна. По крайней мере, в нашей семье о ней говорили за обеденным столом. Его дракон, огромный, воплотившийся кошмар, занимал все пространство рядом с помостом, и в толпе воцарилась тишина, когда Мельгрен сложил руки перед лицом.

— Кодаг сообщил, что все драконы высказались по поводу девчонки Сорренгейл.

 — Малая магия усиливала его голос, и тот громко звучал над полем.

Не девчонка. Женщина. Мысленно поправила я его, и живот свело от несправедливости.

— Хотя по традиции на каждого дракона полагается один всадник, еще не было случая, чтобы два дракона выбрали одного и того же всадника, и потому драконьего закона против этого не существует, — заявил он. — Хотя некоторым всадникам может показаться, что это не совсем… справедливо.