Четвертое крыло

Жестокость предложения и его жертва ради спасения остальных потрясла, словно настоящий удар. Я ласково погладила его щеку и повернула лицо обратно к себе.

— И если кто-то предаст Наварру… — я подняла брови.

— Тогда моей жизни конец. А шрамы оставлены в напоминание.

Вот почему Лиам говорил, что обязан ему всем.

— Мне жаль, что тебе пришлось это пережить.

Особенно учитывая, что не он поднял восстание.

Он посмотрел на меня так, словно видел меня настоящую до самых глубин.

— Тебе извиняться не за что.

Когда он хотел было встать, я схватила его за руку.

— Останься.

— Нельзя. — Две морщинки пролегли между его бровями, он что-то искал в моих глазах. — Люди будут говорить.

— Когда это меня волновало, что обо мне подумают другие? — я применила против него его же слова и села, положив ладонь на метку на его шее. — Останься со мной, Ксейден. На вынуждай умолять.

— Мы оба знаем, что это плохая идея.

— Зато она наша.

Его плечи поникли — и я знала, что победила. На эту ночь он мой. Мы по очереди прокрадывались из комнаты, чтобы помыться, и наконец он скользнул в постель рядом со мной.

— Только в этих стенах, — тихо произнес он, и я поняла, что он имел в виду.

— Только в этих стенах, — согласилась я. Мы не в отношениях, ничего подобного. Учитывая нашу иерархию, это была бы… катастрофа. — Мы все-таки всадники.

— Я просто сам себе не доверяю, если кто-нибудь скажет…

Я поцеловала его губы, заставив замолчать.

— Я знаю, о чем ты. Это… мило.

Он касался губами моей кожи.

— Я не милый.

Я гладила его помеченную руку и молилась, чтобы со мной сейчас не происходило ровно это. Вот эта ошеломительная борьба желания и удовлетворения в груди — это же последствия того, что я кончила не один раз, а целых три, да? И не более того.

— Вайоленс?

Я посмотрела в окно, на бесконечное черное небо, и сменила тему, чувствуя, как с каждой секундой тяжелеют веки.

— Как ты догадался, что я смогу заклинать молнии?

Он вытянулся, чтобы прижать мою макушку подбородком.

— Я так подумал в ту ночь, когда Тэйрн направил в тебя свою силу, но сомневался и поэтому ничего не сказал.

— Правда? — я заморгала, пытаясь вспомнить, но мозг наполнялся приятным глухим гулом, уступая сну. — Когда? — мои глаза сомкнулись.

Его руки сжали меня сильнее, мои ноги прижались к его штанам, когда я задремала.