Четвертое крыло

У Ксейдена охренительно хорошо получалось не смотреть на меня, но о себе я бы того же не сказала — особенно когда не осталось сомнений, что его куда-то направят, а я все еще чувствовала его губы на своей коже.

— Так и знала! — ухмыльнулась Рианнон. — Скажи, что было хорошо.

— Я разбила ему окно, — поморщилась я, чувствуя жар на щеках.

— В смысле… что-то бросила?

— Нет. В смысле, часто била молния… и я разбила окно, — я покосилась на помост. — Ты посмотри на него, весь такой спокойный и собранный.

У меня сжалось сердце — я гадала, какой же он настоящий? Тот, что стоял там с абсолютным самоконтролем, готовый командовать крылом? Или тот, что был со мной меньше получаса назад? Тот, кто объявил, что не заслуживает меня, но все равно оставит себе?

Ксейден стоял с совершенно довольным видом и встретился со мной глазами на миллисекунду.

«Гребаные Военные игры».

«Да ты прикалываешься».

Нас вытащили из постели ради Военных игр?

«Не прикалываюсь».

— Гребаная жизнь, — усмехнулась Рианнон. — Вот бы меня кто-то заставил разбивать окна.

Я повернулась к ней, закатывая глаза.

— Да брось, уж ты-то…

— Привет, Аэтос, — перебила меня Рианнон, оперевшись на мое плечо, чтобы скрыть ладонью символику Ксейдена. — Хорошее утречко, а?

Даин, подходя к отряду, посмотрел на нее так, будто она перепила меда.

— Что уж тут хорошего, — он окинул нас взглядом. — Знаю, сейчас рановато… или поздно, смотря чем вы занимались ночью, но мы готовились к этому весь год — так что просыпаемся.

Он развернулся лицом к помосту, где к трибуне вышел Панчек.

— Спасибо, — прошептала я, когда Рианнон отстранилась. Я не собиралась выслушивать нотации Даина о моем выборе. Только не сегодня.

— Квадрант всадников! — крикнул Панчек, и его голос разнесся по всему двору. — Добро пожаловать на последний этап Военных игр этого года.

По рядам пронесся ропот.

— Эта тревога приближена к настоящей атаке — чтобы посмотреть, как быстро вы соберетесь, — и дальше мы продолжим в том же духе. Если бы на все границы напали одновременно и чары дали слабину, вас бы призвали на службу для усиления действующих крыльев.

Отец Даина выступил вперед со свитком в руке.

— Настал миг, какого мы все боялись. Защитные чары, которым мы посвятили свои жизни, слабеют, идет прежде невиданное нападение на наши границы по всем фронтам, стаи грифонов осаждают наши деревни. Нам уже доносят о множестве жертв среди гражданских и пехоты, как и о гибели множества всадников.