Четвертое крыло

Хотя из-за того, как я ловила каждое его слово и следила за каждым действием с тех пор, как покинула его спальню, я могла считаться живым примером, почему первогодкам не стоит спать со своими командирами, не то что влюбляться. Хорошо, что теперь он мой командир только на неделю.

«Еще раз так на меня посмотришь — и мы тут задержимся больше, чем на полчаса», — предупредил он, не глядя на меня.

«Обещаешь?»

Его взгляд метнулся ко мне — и я готова была поклясться, что увидела, как он улыбнулся перед тем, как снова обратиться к Гаррику.

— Справляешься, учитывая, что у вас происходит? — вдруг застал меня врасплох голос Лиама.

— А если я скажу «не знаю»? — дала я тот же ответ, скривив губы.

— Я подумаю, что ты влипла по уши. — Но на лице его не было ни следа улыбки.

— Для того, кто вроде как обязан Ксейдену всем, ты даешь не самые лучшие советы. — Я сняла рюкзак и размяла затекшие плечи. — Мне хватит и одного Даина.

«Хорошо себя чувствуешь?» — спросил Ксейден.

«Нормально.

Последнее, чем я хотела для него быть, так это бременем.

— Не в этом дело, — скривился Лиам. — Просто я знаю его приоритеты.

— Мне очень жаль, что я и тебя в это втянула, — тихо сказала я, чтобы другие не слышали. — Ты должен быть в глубине страны, с Даином, а не тащиться за чары. Полковник Аэтос — хороший человек, но я не сомневаюсь, что задание Ксейдену он придумывал так, чтобы меченому досталось по заслугам.

Я закончила, неплохо подражая отцу Даина, и Лиам закатил глаза.

— Мне не страшно, никто меня никуда не тащит, и, веришь — нет, Вайолет, иногда мои приказы не вращаются вокруг тебя. Я много чего могу, знаешь ли, — сказал он с ухмылкой, в шутку стукнув меня.

— Я никогда не забывала, какой ты изумительный, Лиам, — сказала я вполне серьезно. Он закашлялся, и я замахала на него, прогоняя прочь. — Теперь дай мне побыть одной.

Он изящно поклонился, взмахнув рукой, словно приглашал меня в лес, и я направилась в темную чащу.

Когда я вернулась, Ксейден двинулся от Гаррика ко мне, протягивая руку.

Я вскинула брови. Он что… Нет. Он не станет. Не на глазах у восьми кадетов.

Он сплел пальцы с моими. Видимо, станет. Мой пульс зачастил не только от прикосновения его кожи. Он нарушал собственное правило.

Я выразительно посмотрела на остальных, отдыхающих в разных позах на берегу, но он только сжал руку.

— Никто не скажет о тебе ни слова — или о нас.