Четвертое крыло

Я с трудом удержалась, чтобы не показать средний палец собственному дракону.

— Ладно. Если бы я поверила, что вэйнители с темной магией существуют и бродят по Континенту, мне пришлось бы поверить, что они никогда не нападали на Наварру, потому что… — мои глаза округлились из-за естественного вывода. — Потому что наши чары отменяют любую недраконью магию.

— Да, — он переместил вес с ноги на ногу. — Здесь, в Наварре, они бессильны.

Проклятье, а ведь логично, как бы отчаянно мне ни хотелось обратного.

— И значит, мне пришлось бы поверить, будто мы не знаем, что на Поромиэль безжалостно и жестоко нападают темные заклинатели.

 — Я нахмурилась.

Он отвернулся и сделал глубокой вдох, потом снова посмотрел мне в глаза.

— Или пришлось бы поверить, что мы знаем, но решили не помогать.

Я вскинула подбородок от возмущения.

— Какого хрена мы бы решили не помогать, когда людей вырезают? Это идет наперекор всему, за что мы стоим.

— Потому что вэйнителей убивает только одно — то, что дает силу нашим чарам.

Он больше ничего не прибавил — мы просто стояли, и я слышала только плеск волн о берег и эхо его слов, бившихся о мое сердце.

— Поэтому на наши границы нападают? Они ищут то, что питает наши чары? — спросила я.

Не то чтобы я поверила — еще нет, — но он и не пытался меня убедить. «Правда редко требует усилий», — говаривал мой папа.

Он кивнул:

— Материал, который перековывают в оружие против вэйнителей. Вот, возьми."

"Правой рукой он извлек из ножен на боку кинжал с черной рукояткой.

Я в ужасе следила за каждым движением, зная, что он способен убить меня, если захочет. Хотя быстрее было бы просто воспользоваться одним из мечей у него на спине. Он двигался медленно, протягивая кинжал как подношение.

Я взяла его, отметив заточенное лезвие, но потрясла меня рукоятка с вырезанными рунами.

— Ты забрал это со стола моей матери? — я вскинула взгляд.

— Нет. У твоей матери есть такой же, наверное, потому же, почему он нужен и тебе. Против вэйнителей.

 — В его глазах было столько жалости, что у меня внутри все сжалось.

Кинжал. Нападения. Все сходилось.

— Но ты говорил, нет ни шанса, что мы будем сражаться с чем-то подобным, — прошептала я, цепляясь за остатки надежды, что все это какой-то ужасный розыгрыш.

— Нет, — он придвинулся с протянутой рукой, но уронил ее, словно передумал. — Я говорил, что надеялся: если эта угроза существует, руководство о ней скажет.

— Ты извращал правду, как тебе удобней.