— Вот же, жмоты! Могли бы и чем-нибудь поприличнее угостить! — сказал Минин после того, как мы увидели свой ужин.
Остальные ели то же самое — жареная рыба с рисом, какое-то местное печенье с луком и сыром, ну и грибной суп с овсяными хлопьями. Вот последнее блюдо мне вообще как-то не зашло. Даже несмотря на сильное чувство голода, доедать его до конца я не стал — слишком уж своеобразное и непривычное для моего вкуса.
— Завтра нас разбудят в шесть утра, так что особо не засиживайтесь, — сказала Салтыкова, которая до этого ходила на беседу с местным начальником и присоединилась к нам в процессе ужина.
— Да здесь и засиживаться негде, — констатировал факт Минин, с грустным видом ковыраяясь в тарелке с рыбой. — Такое ощущение, что им чувство радости ампутируют при рождении. Все какие-то мрачные ходят. Я попробовал познакомиться с одной девчонкой, так она удрала.
— Ты себя в зеркало видел? Волосы в разные стороны торчат, улыбка глупая на физиономии, — сказал Василиса. — Тут любая удерет.
— При чем здесь волосы? — спросил Алексей и пригладил торчавшие вихры. — Просто они все здесь какие-то отмороженные.
— Это из-за еды, наверное, — предположил Григорьев, отодвигая от себя грибной суп с овсянкой. — Если бы нас так в Академии кормили в свое время, то я вообще смысл в жизни потерял бы раз и навсегда.
А этот Илья, оказывается, еще и шутит иногда? Это уже неплохо, если не свернет с правильного пути, то может быть и в коллектив вольется. Я допил густой клюквенный кисель и встал из-за стола.
— Ладно, всем спокойной ночи. Завтра увидимся.
Захватив с собой тарелку печенья для Тосика, я пошел спать.
Нас троих разместили вместе и, что интересно, девчонок тоже поселили в одной комнате. Я даже думать не хочу о том, что там будет происходить — если утром из комнаты выйдут обе, то это уже будет очень неплохо.
Плюшевый с радостным видом принялся за ужин и вскоре с сожалением смотрел на пустую тарелку. Как он умудряется поглощать еду с такой скоростью, я понять не могу.
— Карамба барон Димир? — с грустным видом сообщил он, глядя на пустую тарелку. — Макарон карамба?
— Ну извини, больше ничего вкусного там не было. Всем остальным кормить тебя рискованно — комната у нас небольшая, так что если у тебя чего с желудком приключится, то деваться некуда, понял?
Тосик посмотрел на меня с таким видом, как будто я сообщил ему, что с сегодняшнего дня он навсегда на диете, а потом полез под кровать дрыхнуть.
