Так что, единственной хорошей новостью стало известие о том, что мы вылетаем сегодня ближе к полуночи и уже ранним утром будем дома.
До самого вылета мы практически не разговаривали. Сразу после обеда завалились спать до самого вечера, ну а потом ужин, сборы и пришло время отваливать в аэропорт.
Когда я оказался в самолете, это стало для меня большим облегчением — не понравилось мне в Шотландском королевстве. Вообще не мое. Все вокруг унылое донельзя, кухня тоже какая-то скучная, да и люди мрачные — такое ощущение, что им правительство сообщило, будто завтра всем помирать невзирая на возраст и родословную.
По сравнению с ними, даже Салтыкова, которая всю поездку была не в духе, казалась неунывающей позитивной барышней.
В Шереметьево меня уже ожидала машина, так что на прощания я времени особо не терял — если честно, за несколько дней мы успели порядком устать друг от друга. Лишь Екатерина, глядя на сопровождающую мой лимузин машину с охраной, подколола меня тем, что у меня стремительно развивается мания величия и убивать меня точно никто не собирается.
Разумеется, я не стал ее в этом разубеждать и рассказывать, что очень даже собираются. Думаю, еще больше она бы удивилась узнав, что среди желающих это сделать, в самом первом ряду стоит ее папенька.
Оказавшись в салоне своего автомобиля, я немного расслабился — это, конечно, не то же самое, что дом, но все же чувствуешь себя немного спокойнее. Судя по реакции Тосика, который радостно скакал на сидении рядом со мной, плюшевый испытывал весьма схожие чувства.
Теперь можно и домашними делами заняться.
Первым делом нужно сделать пару звонков. Спросить у Верховцева как у нас вообще дела и что изменилось за эти дни, ну и кроме того, нужно позвонить Владыкину, от которого я увидел пропущенный еще в Эдинбурге. Звонить из Шотландского королевства я ему не хотел — какой смысл? Просто сказать, что я перезвоню через несколько дней? Ну а было бы что-то срочное, он бы и сообщение прислал.
"
"— Доброе утро, Владимир Михайлович, — голос у моего недремлющего начальника службы безопасности как всегда был бодр и свеж.
— Вас трудно разбудить, Леонид Александрович. Начало седьмого утра, а вы уже бодрствуете. И такое ощущение, что не спите давно. Меня начинают одолевать смутные сомнения — вы, случайно, не вампир? По моей информации они тоже без сна обходятся.
— Не угадали, — ровным тоном ответил Верховцев. — К нечистой силе я отношения не имею.
