– Я тоже о нем позабочусь, – ответила я королю, после чего поднялась на палубу драккара.
С берега протяжно зазвучал боевой рог. Его глухой и долгий звук, казалось, раздавался из самого сердца Скьорвина – город прощался с теми, кто уплывал в неизвестность.
Гребцы по приказу ярла налегли на весла, я же вскинула руки, обращаясь к Воздушной магии. Эрик помахал мне со второго драккара, а мага на третьем я пока не знала – ни в лицо, ни то, на что он способен.
Вскоре паруса надул ветер, и корабли принялись медленно и величаво, все еще под протяжные звуки рога, выходить из гавани.
Драккар Рейна следовал первым. За ним шел второй, которым управлял Хальвор, ухажер Ярры.
Третьим шел драккар под бело-синим полосатым парусом. Его отдал Харальд своим людям, решившим отправиться вслед за Рейном – в край, где, возможно, вновь будет возрождено драконье королевство.
Или, быть может, мы все погибнем в Проливе Бурь – такой исход событий тоже нельзя было исключать.
***
Море оставалось спокойным почти весь первый день пути.
Ветер то натягивал парус, то замирал, оставляя наш корабль поскрипывать и мерно покачиваться на волнах, и тогда гребцы налегали на весла. Правда, небо затянуло еще с полудня, и только редкие проблески солнца иногда прорывались сквозь серые ватные облака.
Мы держались вместе – все три драккара. Шли почти вровень, изредка обмениваясь короткими сигналами.
Никаких признаков приближающейся бури я не замечала, но меня не оставляло ощущение, что в воздухе словно разлито напряжение.
Я не видела его глазами, не могла пощупать руками, но с каждым вдохом оно будто просачивалось все глубже и глубже в мое существо, вызывая бессознательную тревогу.
Но, быть может, дело в предостережении Харальда, сказанном королем на берегу, которое запало мне в душу?
Пролив Бурь и слишком опасные весенние штормы, заявил он перед самым нашим отплытием. Ну вот как мне выкинуть его слова из головы?
Измучившись отгонять дурные предчувствия, я начинала смотреть на Рейна.
Сосредоточенный и спокойный, он часто стоял у руля, сменив Йорена. Иногда переговаривался со своим штурманом Торгейлом, а затем поворачивался и тоже смотрел на меня.
Глядел так, что в моей груди появлялось тепло, которое горячей волной разливалось по всему телу.
Мне казалось, что я буквально купалась в лучах его любви.
Рейн любил меня, а я – его, – твердила себе. Мы все делаем правильно, выбрав Сигнис конечной целью нашего путешествия.
