Четвертый эшелон

И, уйдя, он долго не мог забыть глаза Сергея, подернутые пеленой боли.

Банда у Крука небольшая, но вооружена прекрасно. Просто так они не сдадутся. Бой будет серьезным. И неизвестно, сколько придется положить людей. Господи, почему же такая несправедливость? Ведь многие из тех, кого он должен вести против банды, были партизанами, воевали в пехоте. Ведь не для того они гибли и воскресали вновь, чтобы в самом конце войны, когда наши войска дерутся за Берлин, умереть здесь, на освобожденной территории. «Четвертый эшелон» — горячий тыл войны.

— Иван Александрович, вы где? — заглянул в дверь Сережа Белов.

— Вы что же в темноте сидите? Пойдемте чай пить.

— Скоро, дружище, скоро.

Сергей ушел, затворив дверь. Данилов нащупал папиросы на столе, взял одну и положил обратно. Сердце билось надсадно и неровно. Ощущение это было непонятным и странным. Ему казалось, что он взлетает и падает на огромных качелях.

— Где полковник? — раздался в коридоре голос начальника райотдела.

— Не знаю, — ответил кто-то.

— Найти! Что вам полковник — иголка?

Данилов встал и вышел в коридор.

— Товарищ полковник, звонили из области. Ребята взяли Вуйцика под наблюдение.

— Ваш младший лейтенант…

— Да, Костров. Он и четверо крепких ребят скрытно наблюдают за «почтовым ящиком».

— Что же дальше, товарищ полковник?

— Дальше… Дальше… Это, кстати, что такое?

— Велосипед почтальона.

— Хочу передать участковому. Вы же сами знаете, весь мой транспорт — шесть лошадей да старая полуторка.

Они вышли на крыльцо. В темноте вспыхивали и гасли огоньки папирос. Привыкшие к темноте глаза различали сидящих на лавочке милиционеров.

— …Так вот, — продолжал рассказ чей-то хрипловатый басок, — он и мне говорит: на нейтралке убитый старшина лежит. А я ему: ну и что? А он — валенки у него хорошие. Ну и что, говорю? Кто же из-за этого жизнью рисковать будет? А он вздыхает.

Рассказчик замолчал.

— Дальше-то что? — спросил кто-то.

— Полез он за валенками-то?

— А то как же, я же говорил, что он дюже жадный был.

— Не побоялся? — спросил тот же голос.

— Нет, рискнул. Жадность, брат, страшная вещь.

Данилов резко повернулся и вошел в коридор райотдела.

— Токмаков! — крикнул он. — Где Токмаков?!

Капитана нашли минут через пять. Токмаков, застегивая на ходу гимнастерку, подошел к Данилову.