Четвертый эшелон

Чернышов что-то писал, задержанный сидел, не подымая головы, в углу затихли понятые.

— Ну что, Степан Федорович, — спросил Муравьев, — начнем обыск?

— Белов, бери людей, начинайте обыск. Задержанного на Петровку.

Сергей и оперативники разошлись по комнатам. Началось самое сложное — найти улики среди этих на первый взгляд мирных, ничего не говорящих вещей.

Игорь не вмешивался, он вполне доверял сотрудникам, по собственному опыту зная, как неприятно работать, когда у тебя над душой стоит начальство. Переходя из комнаты в комнату, он фиксировал детали, обращал внимание на мелочи.

Так всегда делал Данилов. Еще в сороковом году он учил Игоря, что главное в работе оперативника — обыск. Иногда любой, на первый взгляд самый незначительный предмет, катушка ниток или старая пробка от духов могут рассказать больше о хозяине квартиры, чем самый тщательный опрос свидетелей.

И вот сейчас, глядя на вещи, доставаемые из шкафов и комодов, Муравьев понимал, что кто-то до них здесь что-то очень тщательно искал. Часто бывая на обысках, он привык к этой неприятной, но тем не менее неизбежной работе оперативника.

Привык, что перед ним раскрывалась чужая жизнь, никому дотоле не известная. Привык и смирился с этим, как не останавливаешь себя, когда с любопытством заглядываешь в освещенные окна чужих квартир на первом этаже.

— Игорь, — к нему подошел Белов, — мне кажется, что до нас здесь что-то искали.

— Не видно, эксперт все внимательно посмотрел. Наверное, работали в перчатках.

— Ты обратил внимание на чемоданы в шкафу?

— Там был третий.

 — Они подошли к шкафу. — Смотри, вещи вывалены в угол. А судя по всему, покойный был мужик аккуратный. Кроме того, носильных вещей нет. Никаких, кроме старого френча. Позови-ка сюда дворника.

— Звали, товарищ начальник? — Дворничиха стрельнула любопытными глазами по сторонам.

— Скажите, у покойного были хорошие вещи?

— Да вон их сколько, целая гора.

— Нет, не это, я имею в виду костюмы, пальто.

— А то как же, он одевался здорово.

— Вы не могли бы припомнить, что именно у него было?

— Перво-наперво, товарищ начальник, пальто кожаное на меху, потом костюмы, летний, коричневый, и синий, уж не знаю из какого материала, плащ габардиновый.

Боле не припомню. Да, халат у него был еще шелковый полосатый. Я ему телеграмму передала, так он в ём был.

Игорь сунул руку в карман халата, вынул телеграмму.

«Буду Москве завтра остановлюсь обычно у З.».

— Есть! Нашел! — крикнул Платонов. — Муравьев!

Игорь вышел в другую комнату.