Четвертый эшелон

— Что было, то было. Ведь подумай только, при моем-то росте я девяносто семь килограммов весил.

— Сейчас я как олень — поджар, мускулист и строен. Вчера в бане стал на весы — семьдесят девять. Фонарик засветить?

— Да нет, я уже. — Данилов вставил ключ в замочную скважину, повернул. — Прошу. — Он посторонился, пропуская гостя.

Данилов щелкнул выключателем.

— Да, — начальник оглядел коридор, — вещей-то у тебя не прибавилось.

— А откуда им взяться-то при наших деньгах? Да ты раздевайся. — Во внеслужебное время они звали друг друга на «ты», вернее, Данилов начальника, тот на «вы» называл только задержанных, считая это своеобразной этикой сыска.

Начальник снял полушубок, повесил папаху, и Данилов невольно залюбовался им, он был таким же, как в те далекие двадцатые годы. В гимнастерке, туго перехваченной ремнем, в фасонных галифе, в начищенных до синеватого блеска сапогах. Только голова его стала белой, появились ордена на груди, новенькие полковничьи погоны отливали серебром.

— Ну что уставился, веди, — улыбнулся начальник.

И улыбка у него была все та же, молодая и чуть грустная.

— Куда пойдем, в комнату или на кухню?

— На кухню, только туда. Постой-ка, Данилов, у тебя там елка?

— Елка, — почему-то смутился Иван Александрович.

— Тогда, если можно, к ней. Я под елкой-то с молодых ногтей не сидел.

— Проходи в комнату, я сейчас по хозяйству.

— Это славно. Значит, успеем поговорить до ее прихода.

Готовя на кухне немудреную закуску, Иван Александрович думал о предстоящем разговоре, отлично понимая, что не принесет он ничего хорошего.

Просто так начальник домой к нему не приедет. Он и был-то у него всего один раз, на новоселье в сороковом году, когда они с Наташей переехали из коммунальной на Мясницкой в этот новый дом. Тогда в комиссионном магазине Наташа купила всю эту мебель, которая, видимо, стояла раньше в квартире присяжного поверенного средней руки. Все эти громадные диваны и кресла, кровать, на которой могли уместиться сразу пятеро, буфет, похожий на город, с полками-улицами и ящиками-домами, книжный шкаф. Вот он-то и был, пожалуй, единственной вещью, которая пришлась Данилову по сердцу. За эти годы, несмотря на занятость и войну, он собрал все-таки вполне приличную библиотеку.

— Ну, ты скоро? — На кухню вошел начальник. — А то у меня от запаха картошки слюна течет.

— А может, от того, что на буфете стоит? — засмеялся Данилов.

— Это само собой. Долго настаивал?

— Нет, серьезно, где?

— Мишку-то, вот спросил тоже.