Четвертый эшелон

А что, собственно, такое удача? В тридцать девятом году он допрашивал бандита Сенечку Быка. Сенечка в преступном мире «ходил в авторитете», считался одним из некоронованных королей. Он сидел в его кабинете в кожаной коричневой куртке, шоколадных брюках и желтых ботинках на каучуке, ворот рубашки крученого шелка был оторван начисто, уж больно дергался Сенечка, когда его брали. Сидел он непринужденно, заложив ногу за ногу, и курил свои папиросы «Совьет юнион». Самые дорогие, в красной коробке, на которой была выдавлена знаменитая мухинская композиция.

Поигрывая длинной папиросой под названием «метр курим, два бросаем», Сенечка жаловался Данилову:

— Вам этого, гражданин начальник, не понять, вы, извините, на жалованье живете, а вот мои все неприятности сегодня — сел играть в терц. И карта пошла, как никогда. Да что вы, Иван Александрович, вы-то знаете, что Бык всегда играет честно. Так вот я и говорю: пошла карта, и выиграл я семнадцать тысяч и рыжие бочата, — Сенечка ткнул папиросой в лежащие на столе часы, — представляете?

— Представляю, — кивнул головой Данилов.

 — С кем играл-то?

— Вы же меня знаете, гражданин начальник, я о таких вещах разговаривать не люблю. Так вот, мне все говорят: «Такой понт раз в десять лет подваливает, не ходи на дело». А я пошел. Значит, правда, что жадность фрайера губит. Как вы считаете?

— Да нет, Сеня, — ответил ему тогда Данилов, — не прав ты, мы тебя до той квартиры на Второй Мещанской довели. Дали тебе с Лебедевым в карты сыграть, а потом у сберкассы и взяли.

Так что играй не играй, один конец.

— А какой он — мой конец? — хрипло спросил Бык, и глаза его словно выцвели от напряжения.

— Ты же знаешь сам, чего мне тебя учить?

— Значит, по совокупности пойду за всю масть?

— А ты как же хотел, только за азартные игры, незаконное хранение оружия и сопротивление работникам милиции?

— Конечно бы хотел, — горько вздохнул Сенечка, — но разве с вами сыграешь? В вашей колоде, гражданин начальник, всегда десять тузов. Видно, отпрыгался я.

Данилов вспомнил этот разговор, подумав о фрайерском счастье.

Нет, их дело — это не карты. Здесь нет хорошего прикупа и длинной масти. Их удача — результат четкой и кропотливой работы многих людей, их отношение к ней. Если ты любишь, болеешь за нее душой, забываешь все остальное, кроме нее, — вот она, твоя удача. Видимо, таким человеком и был покойный младший лейтенант Соколов. Поэтому и вел он свой дневник. Даже убитый, он участвовал в розыске.

Вошел старшина милиции.