Четвертый эшелон

Женился Иван Александрович поздно, детей у него не было. А какая же семья без детей? И сейчас, глядя на чужую радость, он вдруг остро позавидовал Муравьеву и от этого почему-то смутился.

Наконец дошла очередь и до него. Он поцеловался с Инной, пожал руку бабушке, щелкнув каблуками, блеснул галантностью и приложился к пахнущей тестом ручке матери Инны.

— Знакомьтесь, — Игорь повел рукой в сторону Петра.

— Данилов. Иван Александрович.

— Карпунин. Петр Ильич.

Они крепко пожали руки друг другу.

Петр понял, что этот человек и есть начальник Игоря. Знаменитый Данилов, о котором ему только что рассказывала взахлеб Инна. Карпунину этот человек представлялся другим. Скорее как Игорь. Стремительным, энергичным, властным. Теперь же он увидел иного Данилова. Высокий, седоватый, интересный, сдержанный. Данилов тоже был в форме, но сидела она на нем иначе, чем на Игоре, в нем все было в меру, и именно это придавало его облику особую элегантность.

— К столу, к столу! — В прихожую вошел отец Инны во всей красоте генеральского мундира.

Он одобрительно взглянул на новые погоны Игоря, ничего не сказал, только хлопнул его по плечу и, широко улыбаясь, пошел навстречу Данилову.

— Рад, рад, гость редкий, вот уж действительно счастливый случай. Молодец, дочка, — он обнял Инну за плечи, — а то еще бы четыре года прошло, и не зашел бы.

Четыре года. Да, действительно. А много это или мало? В сорок первом они праздновали здесь свадьбу Игоря и Инны. Ваня Шарапов, Степа Полесов… Ваня погиб в сентябре, через несколько дней после свадьбы.

Горячий кусок свинца, выпущенный из пистолета сволочью Широковым, оборвал его жизнь. Степу Полесова они похоронили в сорок втором на кладбище подмосковного райцентра. Данилов по сей день помнит тот жаркий день и сухую землю могилы. Нет, он давно уже разучился исчислять жизнь днями, месяцами, годами. Он исчислял ее потерями.

За столом было так же радостно. Все говорили только об Игоре и Петре.

Данилов сидел в стороне и радовался, что о нем забыли. Он никак не мог отделаться от воспоминаний. Мертвые входили в эту комнату, садились рядом с живыми и вели свой, особый разговор, слышный только одному ему, Данилову.

Через некоторое время мужчины вышли покурить в кабинет Фролова.

— Александр Петрович, — Данилов присел поближе к Фролову, — у меня к вам дело есть.

— Всегда готов помочь.

— Ваши самолеты ходят до Баку?

— Вот какой вопрос.